Книга Мила, страница 67 – Надежда Чистая

Проснулась я от собственного крика. К кровати меня прижимали чьи-то руки, а нежный голос оборотня на ушко, шептал успокаивающие, ничего не значащие фразы.

— Это сон, милая. Просто страшный сон. Всё хорошо.

Но я, каким-то чувством знала, что это не сон. Это будущие одного из моих истинных, которое я обязана изменить, если не хочу его потерять. Но кто это был, когда видела только расплывающиеся фигуры? Не найдя сил что-либо ответить, просто обняла оборотня и тихо заплакала. Последний раз я плакала, когда была на родах Кристи. Но там слёзы были другие. Это были слёзы счастья и облегчение, что всё обошлось. Сейчас же я выплакивала всю усталость, переживания и боль, что хранились в теле все эти дни и не находили выхода. Как, оказывается, становиться легче, когда солёные дорожки стекая по щекам, стирают черноту с проблемы, делаю её более блёклой и решаемой.

— Мила, ты расскажешь, что произошло? — Селим с нежностью убрал с моего лица пружинку волос. Его губы ласково прошлись по скуле и спустились на оголённое плечо.

— Нельзя. — шмыгнув носом, стёрла слёзы и ободряюще улыбнулась истинным.

Будущее, действительно, нельзя рассказывать. От этого судьба меняется, образуя другие, порой, даже более худшие варианты развития. Мужчины перечить и выпытывать подробности не стали, хотя я видела по глазам, как их обеспокоило моё состояние. Узнав, что уже утро, предложила выдвигаться в столицу, перед этим перекусив. Пока мы принимали утренние процедуры, встал вопрос в чём мне ехать? Те тряпицы, как вчера сказал Селим, годились только для спальни, раскрашивать вечера с мужем, но никак не для скачки на коне. Но всё решилось благодаря заботливому Нуру. Когда я сидела на кровати в пушистом мужском халате, а мужчины с матом перебирали безобразие гардеробной, в спальню ввалился вампир, неся в руках какой-то свёрток.

— Мила, смотри, что я купил в деревне! — Нур радовался, словно ребёнок, но стоило мне увидеть содержимое свёртка, как градус веселья подскочил и у меня.

Схватив принесённое, будто кто-то пытался забрать, и прижимая к груди, побежала в гардеробную. Помещение два на три, отделанным бежевым шероховатым камнем, было пустым, не считая платьев на вешалках и ящика с бельём. Два зеркала в пол по правую сторону от входа, небольшое туалетный столик, заставленный всякими тюбиками неизвестного, пока, содержания и низкий, мягкий пуфик. Одевшись, радостно крутилась вокруг оси, любуясь своим отражением. Чёрные штаны, сидевшие словно вторая кожа, петельки, которые должны быть для ремня, оказались для юбки-амазонки. Хотя я и не понимала, зачем она нужна, когда вчера весь вечер просидела без каких-либо дополнительных тряпок. Красная рубашка из шёлка с затянутым на талии широким поясом, с вышивкой из цветов. На ноги обула вчерашние сапоги для тренировки. Захватив с вешалки, на всякий случай, плащ, в котором переместилась сюда, вышла на обозрение публики. А в комнате никого и не было, видимо, тоже ушли переодеваться в дорожное.

Решав, что всё равно никто ещё не завтракал, пошла в столовую. Слоило мне там появиться, как стала объектом наблюдения слуг.

— Доброе утро, хозяйка! — через чур радостно поздоровались они. Мы так с братьями раньше родителей встречали, когда накосячим.

— Доброе. Что-то случилось? — подозрительно уточнила, опасаясь подходить ближе.