Книга Мила, страница 168 – Надежда Чистая

В душ он зашёл следом и прижав к себе, впился в мои губы требовательным поцелуем, от которого в раз подогнулись колени. Поначалу хотела оттолкнуть, сказать, что не время, но жадные, и в то же время невероятно нежные поцелуи мужа, выбивали все мысли вместе с духом. Кто бы мне сказал, что такое вообще возможно — никогда бы не поверила. Горячий, шершавый язык, совсем как у настоящего кота, спустился к шее, а затем начали свой путь всё ниже и ниже, пока мужчина не оказался стоящим передо мной на коленях. Со своим ростом, он даже находясь в таком положении, мог с лёгкостью поцеловать меня в грудь. Что он тут же и продемонстрировал, заставляя меня чуть неприязненно поморщится.

— Сеер, не трогай, пожалуйста, грудь. Она с каждым днём становится всё более чувствительней и иногда прикосновения не совсем приятны. — мягко попросила мужа, заглядывая в глаза цвета молодой зелени.

— Хорошо, кошечка. Но это ведь нормально? — спросил он немного встревоженно, ласково проводя руками по спине и целуя между грудей.

— Совершенно. — нагнувшись, сама поцеловала оборотня, отвлекая его от ненужных сейчас мыслей.

Задержаться подольше в ванной, уже не казалось плохой идеей. Мужья поймут и как обычно, сходят в свои апартаменты, что Селим предоставил для каждого. Которыми, в принципе, ни один из них не пользуется по прямому их назначению.

Руки зарылись, в спутанные после сна, рыжие лохмы, переместились на плечи, а затем спину, под которой перекатывались тугие натренированные мышцы. И только тут я вспомнила, что мы до сих под не включили воду. Рассмеявшись, настроила тёплую воду и взяла с полки баночку с мятным гелем для душа. Пусть уж секс станет не только приятным и полезным для души, но ещё и для тела. Вспенив, нанесла гель на грудь своего личного котика, массирующими движениями распространяя по всему телу. Довольно мурлыкнув и смекнув, что это и он может меня полапать с пользой, Сеер повторил те же действия уже на мне.

Его руки нежно гуляли по всему телу. Лишь замерев на миг и сказав, что он будет аккуратен, прикоснулся мыльными руками к груди. Движения Сеера можно было сравнить с реставрацией книг, когда попался настолько древний фолиант, что может рассыпаться даже от простого дуновения ветерка. От его заботы и понимания, в уголках глаз наворачивались слёзы, так что я очень обрадовалась, что вода включена. А то опять, переполошился бы. Мне нравилась, вот так вот стоять под струями воды и наслаждаться единением и минутами спокойствия со своим мужчиной. Прижиматься к нему всем телом, ластиться и получать страстные поцелуи, с не меньшим пылом отдаваясь в ответ. И так глубоко погрузилась в эти ощущения, что не заметила, когда Сеер подхватил и прижал меня к запотевшей, стеклянной стенки душа спиной.

Горячий язык прошёлся по моей шеи и слегка прикусывая за ключицу, вырывая из рта глубокий выдох. Судорожно цепляюсь за его плечи и нетерпеливо трусь о него, прося большего. Оборотня не нужно было упрашивать. Он, точно так же, как и я, разгорячённый помывкой наших тел, жаждал продолжения. Первый плавный толчок и показалось, что время на пару секунд замерло и я вижу, как моя сила начала переходить к Сееру, подпитывая магически. Его движения были медленными, словно он хотел свести меня так с ума. И я сходила. Протяжно стонала между поцелуями, царапала спину, кусала, и он с понимающей, но всё равно с чуть издевательской улыбочкой, продолжал этот порочный танец на грани безумия. Моё тело плавилось под его руками, а состояние было, как у человека, который принял ванную с током. Оргазм был похож на цунами, что смывает своими волнами города. Тело пронзило наслаждение, заставляя запрокинуть голову, подставляя лицо упругим струям воды. Шум в ушах заглушил глухое рычание Сеера и только чуть болезненный поцелуй в шею дал понять, что мой муж тоже кончил через какое-то время. Кажется, одному пушистому собственнику, мало брачной метки, раз он решил предоставить на всеобщее обозрение ещё и засос. Глухо, но довольно хмыкнув, весело чмокнула истинного в губы, пытаясь найти равновесие на не держащих ногах. Хорошо, Сеер поддерживает и не даёт осесть на пол, после столь страстного приёма душа.