Книга Руководство по спасению: сама придумай, страница 107 – Anastasia Richter

— А нефиг быть таким милым. — и нагло целую в пока ещё по-детски пухлую щёчку.

— Ну фууу, прям с утра меня чмокать. Беее… — это он на словах такой вредный, но я-то вижу, что таким приступом внимания он доволен.

— Давай, собирайся и пойдём завтракать. Там наверняка что-то вкусное ждёт.

— Например?

— Ну, я успешно сварила бронкс. — на меня посмотрели довольно скептически. Видимо, даже ребёнок понимает, что не всегда мои шедевры являются именно шедеврами. — И не смотри на меня так, его невозможно испортить.

— Ты про желе тоже так говорила…

— Ой всё, ну и подумаешь, будешь воду пить. — гордо показав язык, направилась на выход.

Вернувшись на кухню, сразу застолбила себе место с самой удобной обозревательской позицией. Хочу быть на лучших зрительских местах при очередном воссоединении семьи.

Первой появилась одетая, умытая и даже местами расчёсанная змейка, которая явно пыталась заплести себе что-то удобоварительное. Споро заплела ей косу почти не глядя. За это время я так поднаторела в этих делах, что могу уже давать мастер-классы.

Сама же не отрываю взгляда от предполагаемого места появления Риша.

Детёныш не заставил себя долго ждать. Уверенной походкой появляется в кухне и целенаправленно топает к столу отчаянно зевая. Затем поднимает голову и буквально через секунду замечает отца. Делает ещё пару медленных шагов и замирает на месте.

Калейдоскоп эмоций с невероятной скоростью сменяют одна другую. Радость. Неверие. Злость. Отчаяние. Обида. И наконец он — гордый разворот.

Это чудо отворачивается от папаши, говорит всем «доброе утро» и, демонстративно отвернувшись, топает к столу. Хоть бы под ноги смотрел, паразит, сейчас навернётся — а синяки потом замазывай Милания.

— Риш. Мальчик мой. — игнор.

Всё, просто однозначно не будет. Майк встал и присел на корточки возле ледяного котёнка.

— Риш, посмотри на меня.

Вот это запросы у тебя, мужик, явно завышенные. Хесс посмотрел на нас в поиске подмоги, но нет, дорогуша, сам наворотил — сам и разгребай теперь.

— Родной мой, прости меня. Я не знал, что ты мне пишешь. И многого другого тоже не знал. Извини за то, что из-за моей слепоты ты постоянно страдал.

Малыш сидит, смотрит в другую сторону, бровки насуплены, кулаки сжаты. Беспокойные ушки нервно дёргаются, каждая мышца напряжена. Переживает.

— Котёнок мой, прости меня пожалуйста. Я постараюсь всё исправить. Приложу все свои усилия ради этого. Ты самый любимый и самый нужный малыш. Я никогда бы тебя никуда не отдал. Ни в коем случае.

Смотрю, а Риш уже личико кривит, в попытке не разреветься. Явно безуспешно старается — слезам таки быть. Поглядываю на змейку: она, исключительно в качестве поддержки, тоже может разреветься за милую душу. Знаю я этот вредный эффект.

Котёнок наклонил голову, а слёзки-то уже капают. Майк тоже заметил эту немаловажную деталь и быстро сграбастал мальчишку в объятия, крепко прижимая к себе. Всё, точка невозврата пройдена — малыш начинает рыдать. Гляжу на змейку: глазищи полные слёз, губка трогательно дрожит. Наученная опытом, сразу раскрываю свои объятия, и в них на всех порах влетает это чудо солидарности.

Сидим, переглядываемся. Малышня страдает, взрослые сочувствуют. Наг смотрит на нас с таким восторгом и умилением, словно увидел что-то невероятно прекрасное. Его деточка тут слезами обливается, а он красотами любуется. Зыркнула злобным взглядом, который трактовали вполне однозначно. Росс присоединился к коллективному жалению своего очень страдающего чада.