Онлайн книга «Сладкая хостес для мажоров»
|
Сегодня — особенно стараюсь, чтобы клиент заплатил бабки. Мама учила, что женщина должна одеваться красиво. Я надеюсь, она никогда не узнает, что я надеваю это и почему. Иду в ванную. Душ — три минуты, чтобы не переплатить за горячую воду. Зеркало запотело, и я вытираю его ладонью. Смотрю на себя, и я себя не узнаю. После мне предстоит еще поработать официанткой в кофейне, прежде чем я пойду на каторгу… 3 глава Маша В клуб я прихожу в восемь вечера. На смену меня заводит «мамка» — Алла Викторовна, дама за пятьдесят, с лицом, на котором косметики немеренно. Она дергает меня за рукав в гримерку и оглядывает с ног до головы. — Хорошо. Только губы перекрась в красный цвет. Сегодня он любит яркое. — Кто он? — спрашиваю. — Не твоего ума дело, — отрезает она. — Делай, что говорят, улыбайся, и тебе повезет. Деньги получишь завтра утром, как договаривались. — Алла Викторовна… — начинаю я, и голос дрожит, — а если я… если он будет хотеть… — Будет. Она говорит это спокойно. Как сообщают прогноз погоды. — Я не… — Маша. — Она кладет мне руку на плечо, и ее золотые перстни больно впиваются в мою ключицу. — Ты уже большая девочка. Ты сама согласилась. Скажи мне честно: мать тебе нужна жива? Я киваю. Молча. — Тогда иди, перекрась. И не строй из себя девочку. На тебе, между прочим, такой клиент, к которому других девочек, тех что постарше, я бы за такие деньги не пустила. Цени. Она выходит. Я сижу перед зеркалом. Беру помаду. Рука трясется, и красный заходит за контур, мажется по подбородку. Я стираю салфеткой, размазываю по щеке — это уже не помада, это похоже на кровь. Снова стираю. Снова крашу. С четвертой попытки получается ровно. Девочки в гримерке смотрят на меня и молчат. Они знают. Все знают. Лена, моя соседка по столику у зеркала, — она работает здесь уже два года, у нее трое детей в каком-то городке и муж-инвалид, — поджимает губы и шепчет, не глядя на меня: — Маш. Просто закрой глаза и думай о маме. Я так делаю… — Спасибо, — шепчу. — Я попробую. Я не пробую. Я этого не сделаю. Но я еще не знаю, как мне сбежать… В девять начинается смена. До десяти я работаю в общем зале — сижу с тремя веселыми мужиками, которые отмечают сделку, наливают шампанское и громко рассказывают анекдоты. Они хорошие, в общем-то. Один — Сережа, кажется — даже заметил, что я ничего не ем, и заказал мне отдельно фрукты. Я грызу виноград и улыбаюсь, и мне почти спокойно, и я думаю: может, как-нибудь и рассосется. Может, тот гость не придет. Может, он передумает… В десять «мамка» зовет меня. Я встаю, прощаюсь с этими гостями — Сережа целует мне руку, и в его пьяных глазах какая-то ласковость, и я почти-почти готова попросить его меня отсюда увести, — и иду за «мамкой»… В дальний угол зала. Там стоит столик, который я знаю — VIP-угол, бутылка «Хеннесси» за двести тысяч, два стула из кожи. И на одном из стульев сидит он. Малиновый пиджак. Лет пятидесяти. Лицо красное, лоснящееся, маленькие глазки тонут в щеках, на пальцах перстни — на каждом, без исключения. Он смотрит на меня, и у меня по позвоночнику ползет холод. — Прелесть! — он распахивает руки, и весь жир под его подбородком трясется. — Алла, ну ты молодец, я просил же — белую и худенькую. Иди, садись, малышка. «Малышка» он произносит с присвистом. Я натянуто улыбаюсь, и сажусь. Не рядом с ним сперва. Напротив. Он хмурится. |