Книга Второй шанс на рассвете, страница 9 – Сова Люськина

— Не трусь, — Крисан высвободился и тенью скользнул вперед. Его фигура растворилась в полумраке, оставив Эмерса одного со страхами и сомнениями. Тот замер, сердце его бешено колотилось. Он знал, что должен последовать за Верховным, но ноги словно приросли к земле. Вопреки всему, сжав кулаки и собрав всю свою волю, он шагнул вперед, следуя за Крисаном в неизвестность.

Крисан, словно осторожный охотник, неслышно ступил на влажные от сырости ступени, уводящие в темную глубину пещеры. Каждый шаг отдавался эхом в его напряженном сознании. Позади Эмерс, с лицом, искаженным тревогой, неотступно следовал за ним, то и дело оглядываясь через плечо, ожидая удара в спину. Крисан сломил волю троих людей, подчинил их разумы и теперь прятался за этим хрупким барьером их повиновения, как за щитом.

Внутри пещеры царила удушающая духота, воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом ладана и еще чем-то… животным, первобытным. Монотонный, гипнотический стук барабана проникал в самую суть, заставляя вибрировать кости. В центре святилища, залитого колеблющимся светом факелов, появилась женщина. Белоснежный балахон, контрастируя с окружающей тьмой, казался светилом. На ее шее, отражая пляшущие языки пламени, блистало массивное серебряное украшение, которое мерцало в такт стуку барабана.

— Я Катара! — торжественно провозгласила она, и ее голос, усиленный эхом пещеры, гулко разнесся по пространству, заставляя Крисана невольно вздрогнуть. — Латифика являлась ко мне сегодня. Она неспокойна. Поэтому призывает новых жриц. Избранные Уша, Рибика, Тайри и Эрлин. Выйдете ко мне.

По толпе волной восторга пробежал радостный девичий возглас, в этот миг Крисан увидел ту самую любопытную девушку, которую заметил ранее. Она, вопреки всеобщему ликованию, нахмурилась, ее губы были плотно сжаты в тонкую линию, а кулаки стиснуты так сильно, что побелели костяшки. Ее недовольство было ощутимым, почти осязаемым. Крисан невольно залюбовался ею. В ней было что-то… живое. И это «живое» почему-то притягивало его взгляд, рождая в душе давно забытое чувство — интерес.

В это время к Катаре подошли девушки и взобрались на круглый алтарь, ведомые невидимой нитью. Их легкие белые сарафаны, сотканные из тончайшего льна, странным образом колыхались, будто вторили незримому ветру. Спины обнажены для торжественного ритуала. На них падал свет сверху, из круглого отверстия на потолке, переливаясь на коже перламутром. В руках жрицы — Катары — блеснул тонкий серебряный нож, его лезвие казалось продолжением лунного луча: холодным и острым. В ее глазах плескалась решимость, смешанная с благоговением.

— Во имя Луны, во имя души, Латифика, прими верующих в свои ряды, защити наше племя от чужаков, от болезней и напастей, — голос Катары звучал твердо и мелодично, наполняя воздух древней молитвой.

Эхо слов растворялось в тишине, уносясь к далеким звездам. Она подошла к первой девушке, движения были полны уверенности. Острым кончиком лезвия жрица дотронулась до спины, едва касаясь кожи. Девушка закрыла глаза, на ее ресницах дрожали капельки росы. Страх и надежда боролись в сердце, но она не пискнула, когда на спине появился алый круг: распустившийся кровавый цветок. Такой же узор появился на каждой девушке, знаменуя их приобщение к вере, их защиту. Каждая чувствовала связь с древней богиней, волну тепла и покоя, которые сменили мимолетный страх. После алтарь засветился мягким, пульсирующим светом, исходящим из сердца небес. Теплые волны энергии прокатились по телам девушек, наполняя их силой и уверенностью.