Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 78 – Диана Маш

Подняв голову, Мирослава вдруг увидела впереди внушительную фигуру. Немного прихрамывая, но держась прямо, ей навстречу шёл мужчина. Широкие плечи, выбившиеся из-под шапки светлые волосы, знакомый кафтан.

— Зима? — удивлённо воскликнула она, ускоряя шаг.

Остановившись напротив, Мирослава оглядела мужа с ног до головы. Лицо раскраснелось с мороза, на бровях намёрз иней, но взгляд жёлтых глаз был наполнен таким теплом, что в сердце девушки будто цветы распустились.

— Ты чего здесь? — хлопая ресницами, спросила она. — Где Крох?

Зима забрал из рук жены обе корзины: с инструментами и гостинцами.

— Пешком идти долго, а ты одна — опасно. Вот я и вышел тебя встретить, — ответил он. — А Кроха с бабкой Зарьяной оставил. Мимо проходить будем — заберём.

— Но как ты понял, когда я вернусь? — удивилась Мирослава. — Я сама не знала, сколько времени уйдёт.

Мужчина усмехнулся. В уголках его глаз собрались мелкие морщинки.

— Так самый разгар свадьбы. Я прикинул, что столоваться ты там не останешься, запросишься домой. Вот и вышел пораньше, чтобы тебя встретить.

От его слов у Мирославы защипало в носу. Он шёл по морозу с ещё не зажившей ногой, переживая за её безопасность.

Девушка хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Помедлив мгновение, она шагнула к мужу и прижалась щекой к его груди, чувствуя, как под одеждой ровно бьётся его сердце.

Зима обнял жену свободной рукой. Такая хрупкая, нежная — она словно искала у него защиты. А он стоял недвижимо, боясь шелохнуться: точно держал в ладони птаху, которую мог ненароком спугнуть.

Мороз начал понемногу отступать. Небо из серого сделалось голубым. Солнце, прежде лишь проглядывавшее на час-другой, теперь задерживалось подольше, растапливая снег на крышах. Улицы заполнились шумной детворой.

Кроха, ещё недавно робкого и молчаливого, дома было не застать. От бабки Зарьяны и других соседей прибегали ребятишки — кто постарше, кто помладше — звали его играть. Малыш, заговорив, так осмелел, что превратился в настоящего заводилу. Мирослава, провожая его взглядом, улыбалась, думая о том, как мало надо детям. Люби их — и они будут чувствовать, что весь мир у них в руках.

После свадьбы Дарины прошло три дня. Мирослава посвятила каждую свободную минутку пополнению запасов косметики. С утра и до вечера она бегала от печи к столу и обратно. Крох, если бывал дома, крутится рядом, помогая чем мог: подавал чистые тряпицы, протирал пустые кремницы, важно кивал, когда мама спрашивала, всё ли готово.

Зима, быстро окрепнув, взял на себя все мужские дела. Он колол дрова, носил воду, чинил покосившуюся калитку. А сегодня, впервые после того страшного дня в лесу, собрался на охоту. Крох убежал на улицу. Мирослава провожала мужа с тяжёлым сердцем, то и дело наставляя:

— Далеко не заходи. Даже если почувствуешь приближение приступа, возвращайся домой. Помни, главное — твоё здоровье, а не то, сколько дичи ты принесешь. Обещаешь?

Зима, уже у калитки, обернулся. В его жёлтых глазах отражалась улыбка.

— Обещаю, — кивнул он ей и скрылся за деревьями.

Только Мирослава закрыла за ним дверь, как в неё постучали. На пороге стояла Лада. Щёки красные, глаза блестят, в руках пустая корзина.

— Сестрица! — выпалила она, едва переступив порог. — Запасы-то все вышли! Враз распродалось! Я к тебе за новыми.