Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 45 – Диана Маш

Мирослава удивилась его осведомлённости:

— Откуда ты знаешь?

— В дружине бывало, старые охотники сказывали, — коротко ответил Зима, и в его голосе послышалась старая, привычная боль. Но он быстро справился с собой. — Мол, хвоя — пуще всего кашель гонит.

— Значит, начнём с хвойного бальзама, — решительно кивнула Мирослава. — И берёзового, на почках. Тебе особенно пригодится. У тебя кожа на руках грубая, трескается. А берёзовый бальзам хорошо заживляет.

Зима, нахмурившись, перевёл взгляд на свои ладони — большие, мозолистые, с глубокими трещинами на костяшках. Сам он никогда не обращал на это внимания, а она заметила.

Украдкой покосившись на жену, он ощутил, как что-то странное и незнакомое шевельнулось в груди.

Работа закипела на следующее же утро. Едва забрезжил рассвет, Зима, наскоро проглотив миску каши, подпоясался, прихватил топор с пустым мешком и направился к выходу. Лук с полным стрел колчаном остался лежать в углу. Сегодня мужчина ушёл не за зверем, а за лапником и берёзовыми ветками.

Задержавшись на пороге, Зима глянул на жену — раскрасневшуюся, с горящими глазами, уже перебирающую сушёные травы на полке, — и в который раз подивился про себя, откуда у этой хрупкой на вид юной девицы столько знаний? Впрочем, мало ли что было в её жизни раньше? Главное — сейчас она здесь, с ними.

Когда мужчина ушёл в лес, Мирослава с Крохом тоже сложа руки сидеть не стали. Первым делом наведались в гости к бабке Зарьяне.

В избе было жарко натоплено, пахло свежей стружкой и хлебом. Старушка, увидев гостей, всплеснула руками и тут же принялась усаживать их за стол, но Мирослава вежливо отказалась — дел невпроворот, пришли только забрать последний заказ.

Услышав её, Крива вытер руки о холщовые порты, поднялся с лавки и вышел за дверь. Вернулся, держа в руках миниатюрную деревянную ванночку.

— С ножками, как просила, чтоб дитю сподручней было, — сказал он, ставя вещицу на пол.

Мирослава, держа Кроха за руку, приблизилась, погладила гладкое, отполированное дерево. Ванночка была ладная, чуть выше колена, с удобными ручками по бокам. Малыш тут же заинтересованно потянулся к ней, заглядывая внутрь.

Для Кроха лохань, в которой они мылись, была чересчур большой, все время приходилось подмышками придерживать. Теперь уже так изгаляться не придется.

— Спасибо, Крива, — искренне поблагодарила его девушка и протянула оставленную Зимой беличью шкурку. — У меня к тебе ещё дело будет. Нужны маленькие глиняные горшочки с крышечками. Чтобы вот такусенькие, — она показала пальцами размер. — Штук двадцать — тридцать.

Мужик почесал затылок:

— Это тебе в гончарню надоть, а она токмо в городе. Я заутре туды собираюсь, могу передать твой заказ.

— Передай, пожалуйста, — обрадовалась Мирослава и достала из кармана кусочек бересты с рисунком. — Вот я тут набросала. Главное, чтоб крышки плотно закрывались.

Договорились быстро. Мирослава тут же отсчитала задаток и передала Криве. Домой она возвращалась с лёгким сердцем, одной рукой держась за ладошку Кроха, а второй прижимая к груди детскую деревянную ванночку.

День пролетел как один миг.

Зима притащил домой огромную охапку лапника — елового, соснового, можжевелового — и целый ворох берёзовых веток, которые Мирослава тут же поставила в вёдра с водой у печи, чтоб почки набухали.