Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 39 – Диана Маш

Про себя и Зиму Мирослава тоже не забыла. Мужа она каждый день поила успокаивающими отварами на ромашке и календуле, а также следила за его общим состоянием. Параллельно взялась за изготовление мыла. Так как дело это было для нее незнакомым, пошло не сразу.

Даже полученный от купца подробный рецепт не помогал: то щёлок выходил слабый, в реакцию с жиром никак не вступал, то мыльный клей получался слишком жидким, как водица.

Лишь на третий день у неё вышли те самые творожистые комочки, которые описывал купец. Сложив всю массу в специально подготовленный Зимой застеленный тканью деревянный ящичек, она дождалась, пока стечёт вся лишняя жидкость, нарезала мыло кусками и поставила сушиться на полатях. Через три дня уже готовые, высушенные куски она натерла холщовым мешочком, внутри которого лежали листья мяты, чабреца и лаванды. Аромат вышел слабым, но он всё же немного перебивал неприятный запах.

Первым готовое мыло испытал на себе Крох. Разница с обычным щёлоком для малыша была невелика — разве что запах оказался резче, хотя Мирослава и добавила в лохань с водой сушёные травы, чтобы его смягчить.

Ребёнку было важнее внимание, которое уделяла ему новая мама. Как она смеялась, когда он резвился в воде и играл с деревянной лошадкой, которую подарил ему принесший готовый заказ Крива. Как ласково мыла его, гладила по мокрым волосам, целовала в курносый носик…

За неделю на регулярном трёхразовом питании, с добавлением овощей и мяса, малыш заметно отъелся: щёчки стали пухленькими, животик округлился. Он уже не сжимался в комочек от каждого шороха. И всё своё время, когда Зима уходил в лес на охоту, проводил с Мирославой, помогая ей по мере своих детских сил.

Когда всё было готово, девушка договорилась с бабкой Зарьяной, и на следующий день, взяв с собой сына и корзину с косметикой, отправилась наводить красоту будущей невесте.

Помимо самой хозяйки, её внучки Лады и снохи Малаши, в избе собралось немало других женщин, приходящихся этой троице близкими и дальними родственницами. Некоторые, ведомые любопытством, приехали даже из города. Им хотелось посмотреть, какие особые приёмы знает эта молодая девица, чтобы скрыть со лба Ладки столь приметный шрам.

— Сестрица, бабушка как молвила, что ты спрятать мой рубец можешь, я так обрадовалась, что все ночи спать не могла, — весело улыбаясь, воскликнула Лада, встречая в сенях гостью. — Токмо тебя и дожидалась. Проходи поскорее, да начнем.

Мирослава предполагала, что из-за изъяна на лице её первая здесь клиентка будет девушкой замкнутой, нелюдимой, но Лада оказалась весьма энергичной и жизнерадостной. Говорила прямо и открыто, без тени робости, даже, скорее, с некоторой удалью.

Её нетерпение рассмешило Мирославу. Пройдя в горницу и поздоровавшись со всеми, она, не теряя времени, провела Ладу за огороженный занавеской угол и усадила её на деревянный табурет. Девушка послушно откинула со лба густую светлую чёлку.

Рубец был действительно заметным — длинная светлая полоса, чуть поблёкшая, но всё же резко выделявшаяся на фоне чуть смугловатой кожи. Он начинался у самой линии волос и спускался до брови. В остальном черты её лица были приятными: правильный овал, выразительные брови, большие светло-карие глаза, аккуратный нос и пухлые губы. Не будь этого шрама, её и можно было бы назвать довольно миловидной.