Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 23 – Диана Маш

— Правда? Что за масла такие?

— Готовятся на основе трав и животного жира, — объяснила Мирослава.

Женщина оценивающе вгляделась в отличавшееся поразительной белизной чистое лицо. Кожа белая, как снег, только щечки слегка тронуты морозным румянцем. Ресницы длинные, черные. Глаза яркие, синие. Даже губки пухлые блестят. Эта девица явно знает, о чем говорит.

— Коли выйдет прок, приходи с этими маслами на торг, Отраду спроси — это я, — представилась она. — А я… я тебе за то барсучьего жира за так дам. Уговор?

Сделка была честной. Мирослава получила всё необходимое, включая щедрую щепоть драгоценного ладана для аромата, пообещала скоро вернуться и ушла, крепко держа в одной руке тяжелую корзину, а в другой — легкую, как перышко, ладошку Кроха.

Все необходимое ей для работы было куплено. Осталось дождаться Зиму, вернуть ему не пригодившиеся деньги, что он выдал ей на личные нужды, купить одежду для Кроха и для себя, взять нужные продукты и отправиться домой.

Зима вернулся, неся в руках подбитый мехом детский тулупчик и утепленные тем же мехом кожаные поршни, которые заказывал кожевеннику несколько дней назад. На Кроха они сели как влитые. Малыш так обрадовался обновам, что даже не стал сидеть у отца на руках. Бегал вокруг них с Мирославой, будто игривый щенок.

Тяжелую корзину мужчина забрал у девушки сразу. Спрашивать, что внутри, не стал. Даже взглядом не мазнул, словно его совсем не интересовало содержимое.

На сребреники, которые он ей дал, Мирослава купила Кроху несколько добротных рубах и теплую шапку. Себе тоже взяла две новенькие сорочицы, шерстяную юбку и запону. Верхнюю одежду даже не смотрела. Зима сразу предупредил, что тому же кожевеннику, что шил вещи для Кроха, заказал и для нее. А мерки с ее старой одежды снял поутру, пока девушка спала.

Ряды с продуктами находились ближе всего к выходу с торга. Поглядев на прилавки, Мирослава приуныла. Ни привычных фруктов, ни свежих ягод — в виду времени года. Ни картофеля с помидорами, которые в эти края, похоже, еще не завезли.

Закупом полностью руководил Зима. Брали немного, чтобы можно было унести: муку, соленья, копченую рыбу, мед, репу, капусту, морковь, немного мяса, гороха. Единственное, что выбрала лично Мирослава — это корица, имбирь и черный перец, привезенные издалека иностранным купцом.

Когда они закончили, Крох, утомлённый насыщенным днем, уснул у девушки на руках, тихонько прижавшись к ее груди. Зима, неся на себе три тяжелые корзины, шел рядом, изредка поглядывая то на спящего сына, то на задумчивое лицо Мирославы.

Странная девка. Сребреники его тратить не стала. Зато на невесть откуда взявшиеся деньги купила какие-то травы, порошки, даже жир. К чему это всё ей? Неужели лекарственные отвары варить собралась? Уж не на продажу ли?

В её глазах, когда она смотрела на свою корзину, горел расчётливый огонёк. Как у удачливого охотника, выследившего крупную дичь.

* * *

Ходящие в быту деньги:

Серебряный брусок (гривна) — равна 50 сребреникам

Сребреник (монета) — равна 3-м кунам (куньим шкурам) или 3-м резанам (разрезанный пополам арабский дирхем)

Куна (кунья шкура) — равна 6-и векшам (шкура белки)

Вышло так, что к повозке Ратши Мирослава с Зимой и Крохом подошли в одно время с бабкой Зарьяной. В руках у старушки была небольшая корзина. Увидев те три, что нёс Зима, она удивлённо покачала головой: