Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 115 – Диана Маш

Вымотавшись за день, девушка положила голову на край лавки и не заметила, как задремала. Разбудил её почти под утро грубый стук в дверь.

Мирослава резко вскочила на ноги. Сердце заколотилось как бешеное, дыхание сделалось рваным. Неужели люди посадника вернулись? Сейчас как вломятся и...

За что хвататься? Куда бежать? Девушка испуганно заметалась взглядом по избе. Зима без сознания. Она одна-одинёшенька. Кричать? Но пока соседи проснутся, пока добегут — будет уже поздно.

Стук повторился. На этот раз громче, настойчивее. Девушка бросилась к печи, схватила с приступка охотничий нож мужа и медленно приблизилась к двери. Руки дрожали, но взгляд был твёрд. Если сегодня ей суждено умереть — она встретит смерть достойно.

После небольшой паузы она громко, чтобы услышали снаружи, закричала:

— Кто там? Если от посадника — уходите! Живой я вам не дамся! Так и передайте своему хозяину!

За дверью послышался шум. Затем раздался приглушённый мужской голос. Мирославе он почему-то показался немного растерянным.

— Погоди, девица! Не твори дурного! Я не от посадника. Побратимы мы с Зимой. Людевитом меня кличут. Отвори, прошу.

Мирослава замерла от удивления.

Побратим? Тот самый, из городской стражи, с которым муж собирался встретиться?

Поколебавшись ещё мгновение, девушка опустила нож и отодвинула засов. На пороге стоял молодой мужчина в добротном кафтане и с шапкой, сдвинутой набекрень. Его лицо показалось Мирославе знакомым, будто они уже где-то виделись...

И тут она вспомнила: это же тот самый всадник на вороном коне, с которым Зима разговаривал у околицы, когда она возвращалась от Берёзки. Старый друг из княжеской дружины.

Взгляд скользнул ему за спину. Мужчина был один. Кивнув, девушка посторонилась, пропуская гостя.

Людевит скользнул по ней быстрым взглядом. Молодая, красивая, но шибко уж бледная, с красными от слёз глазами и ножом в опущенной руке. Тяжело вздохнув, он шагнул в избу и стащил шапку.

— Прости, что напугал, — негромко сказал он, оглядывая убогую, но чистую горницу. — Ты, стало быть, Мирослава? Зима сказывал. Не хотел среди ночи тревожить, да дело не ждёт. Где он сам?

— Тут, — раздалось в ответ едва слышно.

Глаза Людевита быстро привыкли к полумраку. Взгляд метнулся к лавке у печи — и упёрся в неподвижное тело. Широкие плечи, перетянутая холстиной грудь, тёмное пятно, проступившее сквозь повязку. Лицо мужчины мгновенно потемнело.

— Так и знал, что без крови не обойдётся, — пробормотал он, сжимая шапку в кулаке. — Эх, Зимка, Зимка...

— Он ранен, — тихо сказала Мирослава. Она положила нож на стол и, подойдя к печи, взяла кувшин с холодным взваром. — Люди посадника приходили. Зима меня защищал.

— Знаю, — кивнул Людевит, опускаясь на лавку. — Потому и здесь. Слушай, девица. Времени мало, так что скажу прямо: бояться вам больше некого. Кривду мы схватили.

Наливая гостю взвар, Мирослава застыла. Кувшин дрогнул в её руке, и несколько капель упали на столешницу, растекшись тёмными дорожками по светлому дереву.

— Как... схвачен? — выдохнула она, не веря собственным ушам.

— А вот так, — усмехнулся Людевит. — Князь давно велел за посадником приглядывать. Слухи о нём недобрые ходили. Да мы, дурни, всё отца стерегли, а сынка его, Кривду, упустили. Зима на рассвете пожаловал, рассказал о вашей беде. Как уехал, я сразу к своим. Подняли стражу, нагрянули на Кривдин двор и такое увидали...