Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 160 – Ирина Ваганова

Мы с мужем по достоинству оценили угощение, причём Теду понравился «Муравейник», а мне — «Капучино». Выслушав наши восторги, его величество продолжил прерванную беседу:

— Я понимаю, Клариссе запретили объяснять свой поступок прямо, но она могла хотя бы намекнуть! Мы же после её бегства места себе не находили! Думали, что в принцессу вселился хрозгр, полностью подавивший её личность и заставлявший совершать безумные поступки.

— Значит, мама не зря опасалась, — вздохнула я, отставляя чашку. — Перспектива переселиться на остров Ханзе — совсем не то, о чём можно мечтать.

Первым отреагировал Тедион:

— Ты говоришь про Остров Очищения? Тот самый, посреди вечно бушующего моря, где стоит крепость, окружённая непреступными скалами? Но ведь это всё равно, что оказаться в самых тёмных владениях Мауры!

Я кивнула, а король нахмурился:

— Обидно это слышать. Неужели Кларисса всерьёз полагала, что семья избавится от неё таким образом?

— Во всяком случае, она не захотела это проверять, — ответила я. — Мама должна была исполнить пророчество, поэтому покинула столицу, никого не предупредив.

— Очень интересно, — оживился король, — что же это было за предсказание? Я понял, ваш союз предрешён, но для чего? Какова цель?

Мы с мужем одновременно пожали плечами, изобразив искреннее недоумение.

По совету Ведды Кроэл мы никому не рассказывали о том, что наша дочь станет могущественной магиссой. Даже между собой не обсуждали это и не строили предположения о природе возможного дара. Опасались, что кто-либо случайно подслушает, и наша тайна откроется.

Эта скрытность позволила и нам самим забыть о предсказании почти на шесть лет. Они прошли безмятежно. Сначала мы посетили Транц, где супруг передавал дела преемнику, закончив дипломатическую карьеру. Это подарило мне чудесное морское путешествие и знакомство с удивительным и шумным Транцельвалем. Разумеется, за время пребывания там я успела написать добрую сотню этюдов. По возвращении мы поселились в поместье Конни. Я категорически отказалась оставлять за собой титул принцессы, предпочла стать графиней. Возможно, неприятие столичной жизни передалось мне с молоком матери, я не хотела ни сама находиться при дворе, ни обрекать на это своих будущих детей. Мы чудесно жили в родном герцогстве, часто посещали Вергас и Сэльрон, много времени проводили на приморской вилле, приглашая туда гостей: моих родителей и семью нотариуса Реливана. Кстати, с Анабет мы стали подругами, и дети наши любили играть вместе.

О словах Ведды Кроэл напомнил нам один случай. Это произошло, когда мы отпраздновали пять лет нашей старшей дочери. Лилиан очень любила рисовать и всегда радовалась подаренным краскам, палитрам, кистям и холстам. Приехавший к нам в поместье дедушка Делес снабдил девочку целым ворохом качественных — прогрунтованных и натянутых на рамы — холстов. Я встретила этот подарок с улыбкой, вспомнив, как папа много лет помогал мне таким образом, позволяя больше времени посвящать рисованию. Прекрасно понимала радостно скачущую дочурку.

Праздник прошёл чудесно, а следующий день принёс огорчения. Мы всей компанией отдыхали в саду. Ребятня играла в крокет, взрослые беседовали, сидя в тени на плетёных креслах, и наблюдали за детьми. Здесь были наши с Тедом дочь и сыновья-близнецы, Релианы — две девочки примерно такого же возраста и старший, очень серьёзный Ланцен, который даже во время игры казался задумчивым. Идиллию нарушил младший брат нашего управляющего Жуля. Это был сын прежнего, осуждённого за отравление графа и сосланного на рудники. Тедион, зная, что Жак Полл действовал под мороком, не стал изгонять семью провинившегося из поместья.