Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 119 – Ирина Ваганова

— Более чем! Я как раз хотела выразить вам огромную признательность, Тед! Уверена, что новая тема привлечёт покупателей. Сегодня только что выставленный морской пейзаж в одно мгновение ушёл за двойную цену. Я и сама не ожидала такого успеха.

— А я, напротив, ничуть не сомневался. Вы очень талантливый живописец, Мэй! Вас определённо поцеловала щедрая богиня.

— Что вы! — скромно улыбнулась девушка. — Тут всё проще. Способности мне передались от мамы.

По лицу Маэлисы скользнула тень. Мне, как человеку, в раннем возрасте потерявшему мать, были понятны чувства девушки. Я не стал тревожить её воспоминания и завёл светскую беседу обо всём на свете и ни о чём. Леди непринуждённо её поддерживала, хотя грусть из её прекрасных глаз так и не исчезла. Чувствуя, что засиделся, я искренне поблагодарил за чудесный вечер и сказал, вставая из-за стола:

— Не хочется уходить, но я понимаю, что краду драгоценные минуты у вашего вдохновения. Очень надеюсь, что, заглянув завтра в салон, увижу новую картину.

Маэлиса тоже поднялась.

— И я не хочу так быстро отпускать вас, граф. Однако вынуждена признать справедливость ваших слов. Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Не только увидимся, — радостно воскликнул я, — ещё и к морю съездим.

— Снова в Сэльрон?

— Есть много мест, где мне хотелось бы побывать вместе с вами, Мэй. Да хоть в Транцельвале! Уверен, что вам понравится южное море. Оно совсем другое.

— О-о-о… — леди Леви закусила губу и покачала головой, потом заговорила с улыбкой: — Это очень, очень заманчиво. Вот только мне снова придётся оставить отца одного.

— Тут уж ничего не поделаешь. Но ведь у вас есть Аленна, она вполне способна помогать ему.

Я уже приготовился прощаться и уходить, но Маэлиса, как мне показалось, неожиданно для самой себя подозвала меня к одной из четырёх дверей:

— Граф, я хочу вам кое-что показать. Помогите мне вытащить эти гвозди.

Дверь в своё время была заколочена, но её уже вскрывали, вытащить формально вставленные гвозди труда не составило. Мною завладело тревожное предчувствие. Девушка решилась приоткрыть мне семейную тайну, радоваться бы её доверию, но я почему-то разволновался так, что ноги отказывались переступать порог.

— Мэй, вы уверены, что…

— Заходите, Тед, здесь всего лишь картина кисти моей мамы. Я хочу показать, как она талантлива. Смотрите!

Леди откинула ткань, закрывавшую мольберт, и я вскрикнул от удивления:

— Как это возможно? Когда написана картина?

— Давно. Ещё до того как мама пропала, я была маленькой.

Приблизившись, я внимательно посмотрел на изображённую на холсте девушку, очень похожую на Маэлису. Но поразило меня не столько это, сколько мужчина, стоявший за спиной модели. Это ведь был я! Одетый в старомодный костюм и только. А так…

— Ничего не понимаю. Ваша мама обладала даром предвидения? Она не только вас изобразила так, словно знала, какой вы станете, но и вашего случайного знакомого!

— Наверное, чем-то таким обладала, — леди Леви бережно поводила пальцем по холсту и вздохнула, — только это не я. Мама написала автопортрет. Вы не обратили внимания на платье? Таких сейчас не носят.

— Автопортрет? Вы настолько похожи?

— Папа говорит, очень похожи. А я маму не помню почти.

— А мужчина? Кто он?

— Не знаю.

— Вы не спрашивали у отца?