Книга Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу, страница 112 – Ирина Ваганова

— Дорогой Тедион, прошу принять мои самые искренние соболезнования. Такая утрата! Такая утрата!

— Благодарю, — я с чувством обменялся с ним рукопожатием.

Мы уселись в углу для приватной беседы, где имелись три удобных кресла и миниатюрный столик для подписания документов. Видя, что нотариус настроен на продолжительную беседу, я счёл нужным предупредить:

— У вас там очередь.

Господин Релиан отрицательно покачал головой:

— Приём ведёт мой старший сын. Ему поручены все несложные дела. Я теперь целиком могу на него положиться, оставив себе лишь самое важное и уникальное.

— Такое как моё?

— Верно. Нам есть о чём поболтать, Тедион.

Внимательный взгляд серых глаз располагал к откровенности. Поскольку нотариус молчал, глядя на меня, я задал самый животрепещущий вопрос:

— Что вам известно о смерти моего отца, господин Релиан?

— Только то, что Ланцен Конни не торопился в обители Мауры. Граф был абсолютно здоров и бодр. Ничто не предвещало близкой кончины.

— Тем не менее он обратился к вам с какой-то просьбой. Насколько я могу судить, уникальной.

— Так и есть. Всему виной ваш бывший поверенный.

— Хотите сказать управляющий?

— Нет. При чём тут управляющий?

— Вы сказали «бывший». Полл сбежал и скрывается.

— Об этом я ничего не слышал. Ланцен объяснил свой визит информацией, полученной от его поверенного.

— Но это в высшей степени преданный и надёжный человек! — воскликнул, помня, как отец отзывался о Вилли Фокксе.

— Так и есть. Позволь, я начну по порядку.

Я кивнул, приготовился слушать.

Рассказ нотариуса Фаиса Релиана

В один из обычных зимних дней граф Ланцен Конни прогуливался по саду, наслаждаясь приятным довольно мягким морозцем и размышлял, составляя план мемуаров, к написанию которых намеревался вскоре приступить. Основой для них должны были стать дневники, которые удивительно пунктуальный и организованный граф вёл всю жизнь, начиная с отрочества. В его сосредоточенные мысли ворвался звук колокольчика, возвестивший о приближении саней. Спешно пройдя к воротам, граф увидел въезжавшую во двор тройку. В карете обнаружился непривычно встревоженный Вилли Фоккс.

— Ваша милость! У меня к вам чрезвычайно срочное дело! — озираясь, зашептал он. — Выслушайте, умоляю! И не гневайтесь.

Весьма удивлённый Ланцен Конни пригласил нежданного гостя в дом. Они заперлись в кабинете. Поверенный знаками попросил графа установить магический глушащий звуки барьер. После того как защита была активирована, Вилли, всё более и более волнуясь, попросил расчёт.

— Что такое? — граф не поверил своим ушам. — Разве так делается? Следовало предупредить меня как минимум за три месяца до предполагаемого увольнения. Я должен найти замену, а вы передать дела новому поверенному.

— Это не просьба об увольнении, ваша милость. Вам нужно выгнать меня со скандалом.

Граф откинулся на спинку кресла и потёр пальцем веко правого глаза. После паузы спросил:

— Не просветите меня, какова причина скандала?

Вилли Фоккс воровато огляделся, словно боялся притаившихся в комнате шпионов:

— Сейчас всё объясню. — Мужчина подался вперёд и зашептал: — Вчера ко мне явились три громилы и, потрясая магострелами, потребовали предоставить им копии документов на всё имущество графа Ленцена Конни.

— За какой же это надобностью и по какому праву? — возмутился граф.