Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 207 – Елена Княжина

— А я и не планирую умирать, Данни, – самодовольно заявил Керроу, вырвав из приятных планов. И напомнив о грязной реальности. – Я устроился получше Варха. Знаешь, сколько непорочных первокурсниц влюбляется в ректора магической академии? Да я на таком щедром жертвоприношении смогу основать храм имени себя!

Найджел уселся на покосившийся, разломанный почти до основания алтарь и устало выдохнул. Стер платком пот со лба, промокнул виски. Он и впрямь выглядел старше своих лет, а ведь они с Рэдхэйвеном ровесники и оканчивали один курс.

— Я молча скрипел зубами, глядя на все эти карикатуры в газетах. Ах, юбки ее величества, ах, новый фаворит! – едко фыркал давний приятель. – А сам считал, сколько мне осталось. И как скоро я приобрету вид сморщенного сухофрукта и разонравлюсь этим прелестным леди с начальных курсов…

— Ты еще в самом соку, Найдж, – пробурчал язвительно Даннтиэль. – Не тратил бы остатки искр на проклятия (кстати, паршивые), продержался бы дольше. Жил бы свою жизнь… А не мечтал о чужой.

— Благодарю за божественное откровение! – рассмеялся Керроу, сполз со священного камня и проверил сверкающее блюдце.

С упоением его опустошил, не отрывая прямого взгляда от бледной, разочарованной физиономии Данна. Показывал, что не отступится. Не откажется.

— Как ты понял? – Язык плохо слушался, и Керроу перед глазами снова начинал двоиться.

— Финиус разболтался за стаканчиком забористого анжарского добба. Поведал твою слезоточивую историю, едва я неловко заикнулся о своей зависти… Твой наставник многое знал о тебе, да? – Найджел вернулся на алтарь и принял величественную позу. Не иначе, примерялся к «храму имени себя». – Признаться, я был шокирован. Но и обнадежен. Так сказка о Сиятельной богине – правда?

— Смотря под каким соусом тебе ее поведал Финиус… Он любит приукрасить действительность, – поморщился Данн.

— Прекрасная дева, отданная на откуп иномирскому отродью с дурными манерами… Сколько он над ней измывался – сотню лет, две, три? Прежде чем она смогла бежать в свой мир, растратив по пути почти все сияние? – восторженно шептал Керроу, присматриваясь к величественной статуе справа от себя. – Имира вернулась практически смертной. Человеком с блеклой искоркой в груди. К брату, конечно, не пошла… Логично, логично. Варх был опьянен единоверием и не собирался делиться властью. А как она познакомилась с твоим отцом?

Даннтиэль постучался затылком о камень, пробуя силы. В глазах почернело, виски прорезал звон. М-да уж… Он все меньше ощущал себя «варховым божеством». И все больше – кем-то между облезлым гхарром и ощипанным квахаром, вынутым из супа.

— Тот маяк на берегу Северного Эшерского моря… Дом на утесе… Отец выходил ее, прибитую к Эррену волнами, – прохрипел Данн в свод храма с крошечным круглым окошком. Он рассказывал это не Керроу и не себе. Обращался к небу. К хмурым облакам. – Она была едва жива. Просто потому, что не могла умереть.

— Айвил Рэдхэйвен… Мы виделись как-то в академии. Он ведь был совсем старик, да? – Найджел потер висок и поправил взмокший хвост на затылке. – Как думаешь, ты был зачат в любви или из благодарности?

— Миэль давно забыла, что такое «любить», – наморщился болезненно Даннтиэль, позволяя глазам расфокусироваться, а золотому своду – размножиться сотней звезд.