Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 105 – Елена Княжина

— Я только и делаю, что где-то чубурахаюсь! – возмущенно топала следом. – Сначала на полигоне почубурахалась, потом на прыгающем судне, потом шесть часов в вояжере… Еще дважды в кабинете у Граймса… Так что давай, топай. И путь показывай.

Меня аж трясло, как хотелось рассказать Рэдхэйвену все, что я думаю о рабском брачном контракте, трении и прочем. И если этот мерзавец откажется слушать или, не дай Варх, дверь мне не откроет…

— Мисс Ламберт? – Дверь распахнулась до того, как я поднесла к ней кулак. – Вы так громко топаете, что всех магистров перебудите…

Меня за локоток втянули внутрь темной спальни, оставив мизаура снаружи.

— Ну и что вы так сопите?

— Ничего!

Если правильно поняла, я застала его за попыткой раздеться и приготовиться ко сну. Рубашка была выправлена из брюк и расстегнута на пару пуговиц, ремень болтался двумя хвостиками. А еще Рэдхэйвен был босиком. И почему-то именно это вгоняло в ступор.

Странно для теоретика. Я ведь догадывалась, что пальцы у него есть не только на руках, но и на ногах. Просто обязаны были быть…

— Эйвелин?

Я резко подняла на него ошеломленный взгляд.

— Я ездила домой, – сбивчиво объяснила, забыв всю отрепетированную речь.

Проклятье! Впервые со мной такое. Ни разу на докладах не сбивалась, всегда получала отличные баллы за публичные выступления.

— Я знаю. Я сам вас туда отвез. – Рэдхэйвен потер уставшее лицо, требовавшее подушки. Тени под его глазами стали отчетливее, так, словно за два выходных королева его прилично вымотала.

Точно… Ее величество. Дела короны, юбки, неожиданности… Злость потихоньку возвращалась, забивая собой смущение.

— Ваш отец объяснил, насколько глубоко вы влипли с нашим договором?

— Объяснил, – буркнула, старательно хмурясь.

— И что вы об этом думаете? – Рэдхэйвен поглядел на меня странно. Будто опасался ответа, но в то же время отчаянно его ждал.

Что я обэтом думаю? Ему правда интересно? Вспомнились все аквелукские ругательства разом, и я так сразу не определилась, которому отдать предпочтение.

— Я ничего об этом не думаю. Вообще, – отрезала уверенно. – Это глупость, а о глупостях я не думаю. Мою голову обычно занимают более серьезные вещи, а не всякая чепуха.

Врала, как торговка позавчерашней рыбой, ей-Варху. Все шесть часов в вояжере «Аквелук-Анжар» перекручивала на фарш мысли о невозможной свадьбе.

— Чепуха?

Рэдхэйвен поднял бровь аж до середины лба, намекая, что мне к кошмарному положению стоило отнестись серьезнее. С уважением к рабовладельцу и его прихотям. Но я не собиралась ему подыгрывать.

— Вы не из тех, кто женится.

— Не из тех, – кивнул согласно.

Тут к Варху не ходи, все ясно. Даннтиэль из той хитанской породы «завидных холостяков», что коротают вечера в компании дорогих дам в трисольских шелковых сорочках. Такие не женятся. Ни-ко-гда. Из этого правила нет исключений.

Эгоистичные, самовлюбленные, предпочитающие отношения «без лишних сложностей», разбавляющие скуку всем, чем придется. С легкостью срывающиеся с места, не ценящие жизнь ни секунды, не интересующиеся никем, кроме своей благословенной персоны…

— Но вы женитесь. На мне, – напомнила проклятому Рэдхэйвену.

— Именно.

— Вы ведь понимаете, что эти факты противоречат друг другу? – Во мне истошно вопил неудовлетворенный результатами теоретик.