Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 11 – Екатерина Мордвинцева

Расписания занятий. Их было несколько, на разных стенах, и все они противоречили друг другу. Одно, нацарапанное мелом на грифельной доске, гласило, что «Медитация с кристаллами» идёт в «час Тихой воды». Другое, на пергаменте, утверждало, что в это же время — «Базовые заклинания для начинающих с Алексом». Третье, на обычном листке в клетку, просто перечёркивало оба предыдущих жирным «ОТМЕНА! Идём собирать светящихся червей!».

Договоры с поставщиками. Они были перемешаны с рецептами зелий, детскими рисунками и какими-то картами местности. Я выудила один, написанный на коже. Поставщик обязывался доставлять «ежемесячно два воза сияющего моха с болот Туманой долины» в обмен на «ежеквартальную балансировку магического контура его жилища». Подпись поставщика была похожа на отпечаток лапы. Гарантийные обязательства отсутствовали как класс.

Я села на единственный свободный стул, положила перед собой чистый лист и перо. Руки чесались. Не метафорически. Буквально. Мне физически не терпелось взять этот хаос, этот вопиющий, кричащий беспорядок, и начать его раскладывать по полочкам. По виртуальным, идеально промаркированным папкам с вложенными подпапками и сквозной нумерацией.

Страх, тоска по дому, шок от нового мира — всё это отступило перед лицом Колоссальной Задачи. Это было поле битвы, и я знала своё оружие: систему.

Я начала с инвентаризации. Не с попыток понять смысл, а с простой фиксации.

1. Фиксация материальных носителей. Отдельно: глиняные таблички (12 шт.). Отдельно: пергаментные свитки (оценила примерно в 30). Отдельно: бумажные листы разного формата и качества (куча). Отдельно: кристаллические пластины (5). Отдельно: грифельная доска (1). Отдельно: книга учёта Леры (1, том I, возможно, есть продолжение).

2. Создание рабочего пространства. Я очистила один угол стола. Поставила туда склянку с чернилами. Рядом положила перо. Это была моя крепость.

3. Первичная сортировка. Взяла первую кипу бумаг. Не читая содержания, я стала раскладывать их по стопкам: «Финансы», «Расписания», «Договоры», «Непонятно». В стопку «Непонятно» отправлялось всё, что светилось, шевелилось или было написано на неизвестном языке.

Я погрузилась в процесс с таким сосредоточением, что не заметила, как пролетело время. Шум из основного зала стал для меня просто фоновым гулом. Я выявляла закономерности. Оказалось, Ульяна вела дневник наблюдений за детьми, но записи были вперемешку со списком покупок. Я их разделила.

Вдруг что-то упрямо ткнуло меня в бок. Я вздрогнула. На столе лежал один из тех самодвижущихся кубиков. Он тыкался в меня уголком, как настойчивый щенок. Я посмотрела на него. Он подпрыгнул и упал прямо на стопку «Непонятно». Я вздохнула, взяла кубик и поставила его на пол. Через секунду он снова был на столе, уже на стопке «Договоры».

— Он с тобой играет, — раздался голос в дверях. Лера, прислонившись к косяку, жевала яблоко. На ней были те же практичные одежды, а в руках она держала пару добротных, поношенных кожаных сапог. — Он чувствует новеньких. И твоё… ну, твоё спокойствие. Оно им нравится.

— Ему надо быть на полке с игрушками, — сухо заметила я, снова убирая кубик.

— У нас тут демократия. Игрушки ходят, где хотят. Держи, — она бросила сапоги мне в ноги. — Примерь. Должны подойти. Ходить босиком — последнее дело, камни острые.