Книга Волчья ягода, страница 9 – Екатерина Мордвинцева

Он следил за мной.

Или, может быть, следил за тем, как я реагирую.

Когда прозвенел звонок, я собралась быстрее всех. Сунула планшет в рюкзак, накинула куртку и рванула к выходу, не дожидаясь Алины.

— Денисова! — окликнул меня его голос уже в коридоре.

Я сделала вид, что не слышу. Ускорила шаг. Завернула за угол.

— Виктория.

Он оказался передо мной как из ниоткуда. Просто шагнул из бокового прохода, и вот он уже стоит, преграждая путь. В пустом коридоре, где никого нет, потому что все студенты уже разбежались на перемену.

— Я сказал — в среду в шесть, — произнёс он. Не громко. Но так, что я остановилась как вкопанная.

— Я помню, — ответила я, глядя в пол. Потому что если я посмотрю ему в глаза, то либо ударю, либо расплачусь. Не знаю, что хуже.

— Вы злитесь.

Утверждение. Не вопрос.

— С чего вы взяли?

— Потому что ваши зрачки расширены, дыхание учащено, вы сжимаете лямку рюкзака так, что побелели костяшки, и потому что от вас пахнет адреналином. — Он наклонил голову. — Я ошибся?

— Вы… — я набрала воздуха. — Вы псих. Настоящий. Вы не имеете права копаться в моих страхах перед всей группой. Вы не имеете права ставить мне неуд за то, что я не ответила на вопрос так, как вам хочется. Это произвол. Это… Это…

Я не могла подобрать слово. Ярость душила меня.

— Это правда, — закончил за меня Вадим. — Я спросил про иррациональный страх. Вы ответили социальной фобией. Это рациональный страх — боязнь осуждения толпой. Иррациональный страх не имеет социальной основы. Он идёт из глубины, из тела, из инстинкта. Вы не ответили честно, потому что испугались. Не меня. Себя.

Он сделал шаг ко мне. Один. И расстояние между нами сократилось до одного метра.

— Я не враг вам, Виктория. Я преподаватель. Моя задача — научить вас смотреть правде в глаза. Даже если эта правда — ваши собственные когти, которые скребут стену по ночам.

Время остановилось.

Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, и чувствовала, как кровь отливает от лица.

Он знал. Откуда? Как? Я никому не рассказывала про когти. Про стены. Про эти белые полосы на штукатурке, которые я потом замазывала зубной пастой.

— Откуда вы… — прошептала я.

Его лицо на секунду потеряло ледяное выражение. Стало почти человеческим — усталым, даже печальным.

— Я много чего знаю, — сказал он тихо. — Приходите в среду. Не опаздывайте.

Он развернулся и ушёл так же бесшумно, как появился. Я осталась стоять в коридоре, прижимая рюкзак к груди, и слушала, как бешено колотится сердце.

Когти. Стены. Он знал про когти.

Что, чёрт возьми, происходит?

До конца пар я не вернулась. Прошла в туалет, умылась ледяной водой, посмотрела на себя в заляпанное зеркало. Бледная, взлохмаченная, глаза красные — я выглядела как персонаж фильма ужасов за пять минут до того, как её убьют.

Вспомнила его слова: «Ваш настоящий страх — это потеря контроля. Вы боитесь, что ваше тело перестанет вас слушаться. Что у вас внутри проснётся зверь».

И эти белые полосы на стене. Которые я оставляла во сне.

Что, если он прав? Что, если я действительно боюсь не темноты, а самой себя? Темнота — это просто повод. Пространство, где никто не видит, что я превращаюсь в… во что?

Я провела ладонью по лицу, ощупывая скулы, зубы, ногти. Всё нормально. Зубы — не длиннее обычного. Ногти — короткие, я их постоянно грызу. Кожа — обычная, без шерсти.