Книга Волчья ягода, страница 82 – Екатерина Мордвинцева

— Вадим...

— Занятие окончено. Прошу выйти.

Он отвернулся к окну, показывая, что разговор закончен.

Я стояла, сжимая кулаки. Внутри закипала злость — горячая, красная, неуправляемая.

— Ты трус, — сказала я. — Ты боишься своих чувств. Поэтому притворяешься, что ничего не было.

Он молчал.

— Я не Ирина, — продолжила я. — Я не сломаюсь от того, что ты меня любишь. И не умру. Но если ты продолжишь отталкивать меня — я уйду. Навсегда. И ты меня больше никогда не найдёшь.

Я вылетела из аудитории, не оглядываясь.

Я надеялась, что он одумается. Что придёт вечером, постучит в дверь общежития, скажет: «Прости, я испугался». Но прошёл день, другой, третий — ничего.

На следующей паре он снова меня игнорировал. И на следующей. И на той, что была после.

Я перестала поднимать руку. Перестала задерживаться после занятий. Перестала смотреть в его сторону — потому что каждый раз, когда я смотрела, он отводил взгляд.

Злость сменилась обидой, обида — отчаянием.

— Что с тобой? — спросила Алина в четверг, когда я в сотый раз уставилась в потолок, не в силах уснуть.

— Он меня избегает, — сказала я. — После того как поцеловал и признался в любви — теперь ведёт себя как будто я пустое место.

— Может, он испугался?

— Я знаю, что испугался. Но это не повод так со мной обращаться.

— Ты говорила с ним?

— Пыталась. Он сказал, что мне всё показалось.

Алина присвистнула.

— Жестоко.

— Поэтому я больше не буду пытаться. Если он хочет меня потерять — пусть теряет.

Алина села рядом.

— Вика, а если он не хочет тебя терять, но не может переступить через свой страх?

— Тогда это его проблема.

— А твои чувства? Ты же его любишь.

Я замолчала. Она была права — я любила. И от этого было ещё больнее.

— Забудь этого волка, — сказала Алина. — Он не достоин тебя.

— Я не могу его забыть. Он влез мне в голову, в кровь, в каждую клетку.

— Тогда борись. Не жди, пока он придёт. Иди сама.

— Куда?

— К нему. Ночью. Вломись в его берлогу и выскажи всё, что накопилось.

Я посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Он — мужчина. Иногда их нужно бить по голове, чтобы они очнулись.

Я усмехнулась.

— Ты удивительная, Алин.

— Знаю. — Она подмигнула. — Иди. Я прикрою.

* * *

В пятницу вечером я собралась.

Надела чёрные джинсы, свитер, кеды. Волосы распустила — пусть видит, что я не прячусь. Нанесла лёгкий макияж — не для него, для себя.

— Иди, — сказала Алина, подталкивая меня к двери. — И не возвращайся без ответа.

— А если он выставит меня?

— Значит, он дурак. Но ты хотя бы попробовала.

Я вышла в коридор. Общежитие гудело — кто-то смотрел телевизор, кто-то спорил, кто-то играл на гитаре. Я спустилась по лестнице, вышла на улицу.

Ночь была холодной, звёздной. Снег, выпавший несколько дней назад, уже подтаял, превратившись в грязную кашу. Я шла быстрым шагом, не чувствуя холода.

Университет спал. Старый корпус был тёмен, только кое-где горели окна — ночные сторожа, дежурные. Я вошла через запасной вход, поднялась на четвёртый этаж.

Коридор преподавательских апартаментов был пуст. Я остановилась у двери № 2. На табличке всё та же фамилия: «Фролов В.А.».

Я не стала стучать.

Дёрнула ручку. Дверь была не заперта.

Я вошла.

В апартаментах было темно. Только лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, освещая полоску на полу.