Книга Волчья ягода, страница 16 – Екатерина Мордвинцева

Я резко обернулась снова. Никого. Но шаги стихли не сразу — я слышала, как эхо замерло в аллее, как будто тот, кто шёл, тоже остановился.

— Выходи! — крикнула я. — Я знаю, что ты там!

Ни ответа, ни шороха.

Я побежала. Со всех ног, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, вывернувшиеся из-под асфальта. Книга в руках стала тяжёлой, как кирпич. Сердце колотилось в горле, в висках, в кончиках пальцев.

Впереди показались огни общежития — тусклые, жёлтые, но такие родные. Я вылетела на освещённую площадку перед входом, упала на ступеньки, хватая ртом воздух.

Вахтёрша, тётя Зина, высунулась из окошка:

— Чего раскричалась? Пожар?

— Там… там кто-то был… за мной шёл…

Тётя Зина посмотрела на улицу, потом на меня.

— Никого там нет, дочка. Тебе показалось.

Я обернулась. Аллея была пуста. Только липы шумели на ветру.

Показалось? Нет. Не показалось. Я чувствовала этот взгляд. Я слышала шаги.

В комнате я бросила книги на стол и упала на койку, уставившись в потолок. Алина ещё не вернулась — наверное, зависла в гостях у своего нового увлечения, того самого блондина из параллельного потока.

Я лежала и слушала стук собственного сердца. Постепенно страх уходил, сменяясь злостью. Холодной, тягучей злостью.

Всё началось с него. С Вадима Фролова. С его запретов, его намёков, его странных слов про темноту. А теперь кто-то следит за мной? Случайность? Не верю.

Я вспомнила его лицо, когда он сказал «уходите, пожалуйста». Вспомнила царапины на косяке. Вспомнила, как он «слышал мои шаги за два пролёта». Как мог обычный человек услышать шаги за два этажа?

Он не обычный. И этот взгляд в темноте… может, это был он? Может, он пошёл за мной, чтобы убедиться, что я добралась? Или чтобы напугать?

Я села на койке. Руки дрожали. Нет, это не контроль. Это преследование.

И я знала, что делать.

Я открыла ноутбук, зашла на сайт университета, нашла раздел «Деканат» и форму обращения. Пальцы бегали по клавишам:

«Уважаемый декан! Обращается к вам студентка 2-го курса Виктория Денисова. Я хочу пожаловаться на преподавателя Вадима Андреевича Фролова. Он ведёт себя неподобающим образом: ставит неуды за честные ответы, требует держаться от него на расстоянии, заявляет, что знает мои личные секреты, и сегодня в вечернее время я чувствовала, что он следит за мной на пути в общежитие. Прошу принять меры…»

Я остановилась. Правильно ли это? Может, это не он следил. Может, я ошибаюсь. Может, у меня паранойя.

Но царапины. Взгляд. Его слова про темноту.

Я нажала «отправить».

Жалоба ушла в деканат. Всё. Теперь или он получит выговор, или меня поднимут на смех.

Алина вернулась через час, когда я уже лежала под одеялом, свернувшись клубком.

— Эй, — позвала она, щёлкая выключателем. — Ты чего в темноте сидишь?

— Голова болит.

— А почему глаза красные? Плакала?

— Нет. Ветер на улице.

Алина не поверила, но не стала допытываться. Она разделась, забралась на свою койку и сказала:

— Завтра консультация у Фролова. Не забудь.

— Не забуду, — буркнула я в подушку.

Я не забуду. Я теперь вообще ничего про него не забуду.

Ночью мне снились волки.

Не такие, как в зоопарке — вялые, грязные, облезлые. Настоящие. С глазами, которые горели золотом в темноте. Они бежали по лесу, и я бежала с ними. Мои руки были лапами, моё лицо было мордой. Я чувствовала запах земли, крови, страха чужой добычи.