Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 48 – Сур Шамс

Попытки заговорить с кем-то выглядели жалко. Перебирала в голове заученные фразы, но стоило открыть рот, как язык превращался в тугую, непослушную ленту. Слова путались, произношение вызывало у местных лишь легкий прищур и вежливое, но непонимающее покачивание головой. Жесты? О, это было ещё хуже! Один раз попыталась объяснить продавцу, что ищу воду, и он, видимо, решил, что прошу у него милостыню.

Однако усталость взяла верх, и пришлось спасаться в первом попавшемся кафе. Маленькое, уютное, с запотевшими окнами и запахом кофе, перемешанным с чем-то сладким. Пока стояла у кассы, пыталась сообразить, как заказать что-то без позора. В голове роились слова, но ни одно не казалось правильным.

— Капучино… — выдавила, с надеждой глядя на кассира. Он молча кивнул. Отлично! Полдела сделано.

Теперь еда. Хотелось чего-то сытного, но простого. Вон там, за стеклом, лежат аппетитные кусочки пиццы. Как сказать «пицца»? Может, оно звучит так же?

— Эээ… пицца? — снова попытка.

Кассир снова кивнул. О, кажется, выходит! Лёгкое чувство победы согрело внутри. Правда, пока копалась в сумке, чтобы достать деньги, сзади уже образовалась очередь. В воздухе повисло напряжение: люди спешили, а я — этот медленный, нерешительный иностранный элемент, сбивала их идеальный ритм.

Наконец, оплата прошла, и удалось спрятаться за маленьким столиком у окна. Сделала первый глоток кофе. Горячий, с лёгкой горчинкой, но в этот момент он показался самым вкусным напитком на свете. Спасительный.

Снаружи жизнь не останавливалась ни на секунду. Город жил по своим законам, и пока что в них чувствовала себя чужой. Но ведь даже самые сложные лабиринты однажды становятся знакомыми, правда?

Сидя за маленьким круглым столиком в уютном уличном кафе, украдкой смотрела по сторонам, лениво помешивая ложечкой кофе. В воздухе витал аромат свежей выпечки, а лёгкий ветерок играл прядями волос. Взгляд сам собой зацепился за группу туристов, оживлённо болтающих за соседним столиком. Они выглядели взволнованными, будто вот-вот узнают нечто потрясающее. В центре этой небольшой толпы стояла их гид — молодая женщина с короткими тёмными волосами и заразительной энергией в голосе.

Она что-то увлечённо рассказывала, размахивая руками, словно рисуя перед слушателями картины прошлого. Сначала её речь сливалась с привычным городским шумом — отдалёнными гудками машин, звоном бокалов, смехом прохожих. Но вдруг одно предложение вспыхнуло в сознании, будто кто-то щёлкнул тумблером.

— А знаете, почему Колизей стал символом вечности? — голос гида стал чуть громче, уверенный, наполненный каким-то особым смыслом. — Потому что он пережил не только века, но и людей, которые пытались его разрушить.

Сердце дрогнуло. Слова пробрались под кожу, заставили воображение ожить. Представились древние римляне, бесконечные битвы, грохот камней, пыль, осыпающаяся с арок Колизея… Гигантская громада, стоящая вопреки всему.

Захотелось подойти ближе, слиться с толпой, услышать каждое слово. Но тело застыло на месте, будто вросло в землю. Мысли заметались, наперебой шепча: "А если они заметят? Будет ли это странно? Решат, что я шпионю?"

Голос гида звучал мягко, но в её интонациях чувствовалась особая сила, какая-то тёплая уверенность, будто она не просто рассказывала старую легенду, а передавала частичку надежды. Слова её лились плавно, как река, и в них было что-то завораживающее, почти магическое.