Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 27 – Сур Шамс

Андрей склонился над моим мольбертом, и почему-то от его взгляда стало жарко, хотя он ничего не сказал сразу. Просто смотрел. Долго. Слишком внимательно.

— У вас есть талант, — наконец произнёс он, наклоняясь чуть ближе. Голос спокойный, низкий, с какой-то странной уверенностью, от которой сердце дрогнуло. — Ваши линии живые. Вы не просто срисовываете — вы чувствуете.

Щёки вспыхнули. Взгляд сам собой опустился вниз, к бумаге. Как вообще на такое реагировать?

— Это просто упражнение, — пробормотала, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

— Нет, — он улыбнулся, чуть прищурив глаза, и указал на рисунок. — Посмотрите. Здесь есть эмоции. Неуверенность. Немного боли. Но ещё… надежда.

В груди сжалось. Как он это увидел? Как понял? До этого момента рисунки казались мне просто корявыми каракулями, бессмысленными штрихами. Но теперь… теперь смотрела на них иначе.

Его слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Будто удар прямо в сердце. Откуда он знал? Как мог так точно описать то, что давно жило во мне, что я тщательно прятала даже от самой себя? Казалось, он заглянул в самую глубину, в те тёмные уголки, где прятались боль, страх, разочарование.

Пальцы судорожно сжали карандаш, словно хватаясь за единственную опору в этом зыбком мире. Кончик грифеля дрожал над бумагой, линии расплывались перед глазами, теряя чёткость. Всё вокруг словно погрузилось в туман — комната, мольберт, даже его голос звучал приглушённо, будто доносился издалека.

— Я просто пытаюсь отвлечься… — слова сорвались с губ едва слышно, почти неуверенно.

Он посмотрел с той самой лёгкой, ненавязчивой улыбкой, в которой читалось понимание. Ни осуждения, ни назидания — только мягкое принятие.

— Искусство — лучший способ отвлечься, — сказал он, задумчиво склонив голову. — Оно вытаскивает наружу то, что мы прячем глубоко внутри. Помогает выразить то, для чего не хватает слов. А ещё оно лечит… Правда, только если рисовать честно. Если хотите, могу предложить вам дополнительные уроки. Это поможет вам развить навык и, возможно… разобраться в своих чувствах.

Грудь сдавило внезапной волной эмоций. Дополнительные уроки? С ним? Сердце, казалось, сделало кувырок, а затем забилось вдвое быстрее. Что это значит? Просто помощь? Или нечто большее?..

Пальцы нервно вцепились в край бумаги, едва не сомкнувшись в кулак. Собственные мысли запутались в клубок, но надо было сохранить лицо. Голос должен звучать ровно, без дрожи.

— Мне нужно подумать.

Он кивнул, не отводя взгляда. Ни разочарования, ни ожидания — только спокойное понимание.

— Конечно. Не торопитесь. Просто знайте: я серьёзен. У вас есть талант. И из этого может выйти нечто прекрасное.

В груди что-то сжалось и тут же растаяло — тепло, неожиданное, почти пугающее.

После урока не спешила уходить. Осталась в пустом классе, прислонившись к парте, и долго разглядывала рисунок. Вглядывалась в линии, словно пыталась разгадать тайный шифр. Будто ответ уже был здесь, спрятанный между штрихами, но глаз его ещё не улавливал.

Рисование действительно помогало. Стоило карандашу коснуться бумаги, как всё вокруг меркло. Мир сужался до этой белой поверхности, до движений руки, до тонких пересечений теней и света. Штрихи ложились один за другим, создавая формы, а вместе с ними — нечто большее. Как будто с каждым движением что-то внутри становилось легче, мягче. Боль не исчезала, но словно растворялась, становилась далёким гулом, который уже не мог пронзить насквозь.