Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 13 – Сур Шамс

Маргарита отвела взгляд, сжала губы, сделала неловкое движение руками, будто хотела что-то сказать, но не знала, как подобрать слова.

— Не знаю точно, — медленно проговорила она, чуть поворачивая в пальцах невидимый предмет, будто это помогало собраться с мыслями. — Но говорят… он снял квартиру в центре. С этой… женщиной.

Женщиной.

Сердце дрогнуло. Нет, не просто дрогнуло — его будто кто-то взял и сжал, с силой, до боли. Не выбросил, не разбил, а именно сжал — так, чтобы я почувствовала каждую секунду этой новой реальности. Той, в которой он действительно ушёл. В которой его больше нет рядом.

Но удивления не было. Всё это было ожидаемо. Я уже знала её имя. Уже представляла её лицо. Единственное, что оставалось — просто произнести.

— Анной, — сказала тихо, почти одними губами. Но эти пять букв прозвучали, как выстрел.

Маргарита кивнула. Глаза её стали мягче, в них появилось сочувствие, но печаль не ушла.

— Да, кажется, её так зовут. Прости, что пришлось тебе это сказать. Я просто… просто подумала, что ты должна знать.

Неожиданно стало трудно дышать. Будто воздух стал гуще, тяжелее. Не хотелось говорить, не хотелось даже шевелиться. Только бы удержать всё это внутри, не дать чувствам прорваться наружу.

Кивнула. Еле заметно.

— Спасибо, — голос звучал ровно, спокойно. Почти так, будто мне действительно всё равно. Почти.

Но внутри всё было иначе. Всё кипело, бурлило, рвалось наружу. Хотелось закричать. Хотелось разбить что-то. Хотелось исчезнуть.

Но я держалась.

Я справлюсь.

Ох, ну и денёк выдался… Когда соседка ушла, просто рухнула на скамейку. Знаешь, такая деревянная, что даже через юбку чувствуется каждая заноза. Но это сейчас было так неважно… Мир вокруг словно выцвел, потускнел. Предательство режет больнее, чем думала. Прям до глубины души.

Каждое его слово, каждое обещание — всё теперь кажется какой-то жестокой шуткой. Как он мог? Тридцать лет вместе! Тридцать!!! Это же целая жизнь! Вместе пережили и радости, и горести…

Вечером долго ходила по комнате, не находя себе места. Наконец, взяла телефон и набрала Маринку. Она всегда умела по одному только «Алло» понять, что у меня что-то не так.

— Слушай, что случилось? — голос подруги тут же стал настороженным. — Ты какая-то… не ты.

Ну как она это делает? Я даже слова ещё не сказала, а она уже всё поняла. Глубоко вздохнула и вывалила на неё всё-всё, не сдерживаясь. Про эту проклятую открытку из Парижа, про Гену, который собрал вещи и ушёл, даже не оглянувшись. К другой женщине.

Маринка слушала молча, только дышала в трубку. Потом резко, без всяких предисловий, выдала:

— Ты должна уехать.

— Чего? — не сразу поняла.

— Уехать! — повторила она, будто это самое очевидное решение в мире. — Оставаться в этом доме сейчас — значит позволить боли тебя сожрать. Ты же себя знаешь, будешь ходить по комнатам, разглядывать его чашку, рубашку на спинке стула… Оно тебе надо?

Сжала зубы, чтобы не разреветься прямо в трубку.

— Куда я поеду, Марин? У меня никого нет…

— Как это нет? А Ольга?

Застыла. Ольга… Сестра. Живёт в другом городе, далеко, но… Она всегда была рядом, даже на расстоянии.

— Думаешь, мне стоит?

— Конечно! Ты хоть раз видела, чтобы я советовала фигню?

Не смогла сдержать слабую, почти незаметную улыбку.