Книга Как вылететь с отбора и не влюбиться, страница 17 – Эва Морей

Протестовать бесполезно. Я оказываюсь в горячей воде раньше, чем успеваю сформулировать аргументы. Вода обжигает кожу. Пар густо стелется вокруг.

— Не двигайтесь.

— Руки сюда.

— Голову выше.

Я чувствую себя какой-то коллекционной древней вазой, которую решили отмыть от вековой пыли. Или, в лучшем случае, куклой. Но уж точно не человеком. Меня натирают чем-то пахучим, сладким, липким. Кожу щиплет, мурашки бегут по спине. Я дёргаюсь — и сразу же слышу недовольное цоканье.

— Терпение, леди. Красота требует.

Чего? Крови? Нервов? Остатков самоуважения? Я только крепче сжимаю зубы, пытаясь получить хотя бы грамм удовольствия от этой странной процедуры в шесть рук. Изо всех сил пытаюсь представить, что я в элитном спа-салоне. Но на ум настойчиво приходят самые изощренные пытки из средневековья.

После ванны меня, естественно, не оставляют ни на секунду. Могу понять — времени в обрез. Всего лишь весь световой день впереди. Полотенце держат, но не дают в него завернуться. Волосы расчёсывают резко, без жалости. Каждый рывок отдаётся где-то под лопатками.

— Густые, — замечает кто-то. — Придётся укладывать дольше.

На два часа больше, на два часа меньше. На мой взгляд разницы никакой. Мне наносят на лицо кремы, маски, сыворотки. Холодные. Потом тёплые. Потом снова холодные.

— Не морщитесь.

— Не щурьтесь.

— Расслабьтесь.

Я почти смеюсь. Расслабиться — задача со звездочкой. Я, как заядлая троечница по теории красоты, точно с этим не справлюсь. Когда приходит очередь платья, я уже на грани. Корсет затягивают медленно, методично. С каждым вдохом воздуха становится все меньше.

— Глубже вдох.

— Выдох.

— Отлично.

Я бы с этим поспорила. Потом приходит черед макияжа и укладки волос в то время, как платье подшивают прямо на мне. Я уже совсем не соображаю кто я и где в облаках пудры и потеках местного тонального средства. Внезапно все вокруг меня замирают, видимо наконец изощренная экзекуция завершена. В поле зрения появляется та самая опытная служанка, на ее лице искренняя улыбка.

— Леди, вы настоящая красавица! — восклицает она, прихлопнув в ладоши. — Леонард будет доволен.

Я буквально давлюсь возмущением. Это точно последняя из моих целей — угодить франту Леонарду. Но в этот момент меня деликатно берут под локотки и подводят к ростовому зеркалу. Отражение в нем наглядно демонстрирует для чего были все мои страдания. Такой красоткой я не выглядела никогда, даже на своем выпускном в университете. А там я старалась изо всех сил.

Из отражения на меня смотрит совершенно очаровательная девушка. Волосы уложены мягкими волнами, в них мерцают украшения. Кожа как будто светится изнутри и вызывает непреодолимое желание прикоснуться к ней. Я это и делаю. Щеки на ощупь как самый дорогой бархат. Макияж почти незаметен — и именно поэтому безупречен. Медленно оборачиваюсь к застывшим девушкам:

— Благодарю вас за проделанный труд — в конце концов они не виноваты, что их руками происходят такие зверства — вы настоящие мастера своего дела.

Девушки ошеломлены моей похвалой и расплываются в робких улыбках.

— А это, с вашего позволения, решать мне — доносится от двери знакомый, слегка манерный голос.

В покои входит Леонард. Он останавливается на пороге, как генерал перед осмотром войск. Трость элегантно лежит под мышкой, подбородок вздернут вверх, взгляд цепко и беспощадно осматривает дело рук служанок.