Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 338 – Мари Ларина

Лунный свет, пробиваясь сквозь портьеры, ещё красивее лёг на его лицо — осветил линию скулы, ресницы, кончик носа. От света свечей позади его светлые волосы казались почти янтарными. Прямая противоположность холодному блеску чёрных волос, в которые мне порой хотелось зарыться пальцами.

— Не знаю, — прошептал он, поглаживая мою щёку, словно зачарованный. — Может, я пьяный. Может, глупый. Может, всё вместе. Но я… не могу перестать думать о тебе. О том, как ты смеёшься, как злишься, как дразнишь меня. Твоя смелость, храбрость, честность… всё это сводит меня с ума. Даже то, что ты сломала мне нос несколько лет назад. — Солейл усмехнулся. — Ты здесь, со мной. — вновь повторил он так, словно не верил в этом. — Я не звал тебя, но ты всё равно пришла, поняв, что мне плохо. Я не знаю никого, кто поступил бы также по отношению ко мне, не преследуя… никакой выгоды.

Его пальцы скользнули к моему затылку, задевая прядь волос. Она прилипла к моей коже, тёплой от жара близости другого тела. Луна скользнула за облако, и лицо парня осветили лишь свечи, что зажгли в его глазах яркую искру. Я подумала об Эврене.

— Солейл. Если ты забыл — изначально моя выгода в этом была. Из-за меня ты втянут во всё это. Ты сейчас пьян, ты не должен, мы не должны… — голос вновь предательски дрогнул, когда я попыталась отодвинуться от него.

— Плевать, что там было! — горячо прошептал он и навис надо мной, задев ногой пустую бутылку виски, что с грохотом упала на пол. — Сейчас ты здесь, со мной. Не с ним, со мной, — сбивчиво продолжил он, и я удивлённо подняла брови. — И я. Ничего. Никому. Не должен. — он коснулся ладонью моей шеи. Серебро татуировок под его пальцами едва заметно засияло, признавая в парне родную магию. Он резко притянул меня к себе и время будто сжалось до этого единственного мгновения. Пламя свечи колыхнулось, луна вновь вышла из-за облака, и её свет упал на постель. Его пальцы переплелись с моими, и от этого касания всё вокруг стало таким незначительным. Мысли снова метнулись к Магистру, к ритуальному моменту, когда он держал мою ладонь в своей. К словам Солейла «Ты здесь. Со мной. Не с ним, со мной.»

Да, я здесь. Почему? Потому что у меня не хватало духу признаться самой себе, что я хочу объятий другого? Или, потому что мне хочется простой близости? Что было истинной причиной, по которой я не оттолкнула его — не знала даже я сама.

Он бросил взгляд на наши сомкнутые руки, и я, не удержавшись, тоже. Его ладонь была горячей, и я сжала пальцы сильнее. Солейл рвано выдохнул. Тепло его кожи, аромат его волос… терпкость морской соли и сладость ванили кружили мне голову. Это был не резкий пепел и тис, от которого у меня дрожали колени. Это был нежный, тёплый, уютный аромат, в котором хотелось забыться.

— К праху всё, — тихо произнесла я, смотря в глаза Солейла, которые вновь выдернул из темноты лунный свет. Они казались серебряными, практически прозрачными, такими блестящими… и когда его губы коснулись моих, мир вокруг словно перестал существовать. Мы уже целовались до этого, но, видимо, сегодня играла роль предыстория. Предыдущие разы были вынужденными, имели цель, а не происходили по велению сердца, как сейчас.

Сначала поцелуй был осторожным, почти робким. Мои руки сами заскользили по его обжигающе горячей спине. Солейл воспринял это как приглашение и навис надо мной, резко углубляя поцелуй. Стало ещё жарче. Вкус моря, виски и ванили словно проник в каждую клеточку моего тела. Пальцы Солейла коснулись моей талии, и он сжал на ней пальцы, забравшись под одежду, что сразу стала лишней. И все слова, все волнения, все страхи моментально растворились в этом прикосновении. Луна за окном прошла по небу, а свечи догорали, погружая спальню в темноту и оставляя лишь пряный аромат ванили и соли — напоминание о ночи, когда двое утешали друг друга, забыв, что в этом мире не существует безопасных чувств.