Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 334 – Мари Ларина

Потому что такие же слова мне говорили другие люди в момент моей трагедии — но я никого не желала слышать и слушать. Ладонь медленно заскользила по спине парня в успокаивающем жесте.

— Ты не понимаешь, Айлин. Если бы не я, он бы не… — он отнял лицо от подушки и лёг на бок. Я отняла руку от его спины, поставив её на кровать рядом с ним. Его голос дрогнул. Лунный свет скользнул по его коже, и мне показалось, будто даже свет обрисовал его силуэт слишком мягко, словно утешая. — Не связался бы с теневиком. Он бы не пошёл на это. Он просто хотел спасти мою прахову задницу. Лучше бы меня и правда просто убили.

— Не говори так. Он хотел спасти тебя, — произнесла я мягко. — Потому что любит. Твоя смерть не стала бы концом. Теневик нашёл бы другой способ воздействия на твоего отца и всё равно добился бы своего.

Солейл засмеялся, пьяно и больно. В этом смехе не было ни капли радости, лишь нервы и боль.

— Любовь… Что с неё толку? Она делает только хуже. — он поднял голову и посмотрел на меня. — Ты ведь тоже это знаешь. Видел я, как ты смотришь на Хаэля.

Я опешила, отодвинувшись, а Солейл продолжил, смотря в потолок.

— Как он… смотрит на тебя. И толку от вашей любви? Вам не суждено быть вместе. Никогда. — он процедил эти слова сквозь зубы. — Было бы ведь лучше, если бы этого не было? Если бы отец не любил меня, он бы спокойно пожертвовал мною и остался бы жив.

Слова Солейла заставили мои брови поползти вверх и открыть, а потом закрыть рот, как рыба. Уводить разговор в русло наших сложных взаимоотношений с Эвреном мне совсем не хотелось. Я здесь не для этого, а для того, чтобы поддержать Солейла.

И я была уверена, что никакой любовью тут не пахнет. Желанием? Возможно. Любовью?.. я пока была не готова даже думать об этом. Слишком смелое заявление. Я заглушила эти мысли очередным глотком виски — и это было лучшим решением, потому что в голове сразу стало спокойнее.

— Он ещё жив, — проигнорировав тираду о Магистре, ответила я. — Не хорони его раньше времени. Может… может он находится под влиянием теневого мага? В нетрезвом сознании? — я посмотрела на Солейла, который шмыгал раскрасневшимся носом. — Может, его оправдают…

— Слишком много «может». Всегда надо… надо готовиться к худшему. — неожиданно серьёзно заявил он.

— В этом ты прав. Но я повторю ещё раз — если не ты, то что-то другое, что важно Варасту. Представь, если бы ему угрожали жизнью, например, случайного студента? — хмыкнула я. — Если бы из-за этого пострадал невинный человек, не имеющий никакого отношения к твоему отцу? Я уверена, что ради обычного студента Вараст не пошёл бы на сотрудничество с теневиком. Но тогда этого несчастного, в которого бы подселили теневую магию — убили бы на месте. Его бы никто не стал выгораживать перед законом, как это сделал твой отец. А потом, возможно, этот самый теневик использовал бы тебя — и всё равно всё бы повторилось. Ты хотел бы такого исхода?

Солейл помолчал. Задумался. Видимо, он не мыслил в таком ключе.

— Нет, — наконец, тихо ответил он. — Нет, я бы не хотел такого.

— Не вини себя, — в очередной раз повторила я. — Ты не должен быть теневиком. Ты — жертва. Это всё подстроено кем-то, кому был нужен твой отец.

— Я не хочу, чтобы его убивали. — шмыгнул носом Солейл, посмотрев на меня красными блестящими глазами. — Я… прости, — он вытер одинокую слезу, что скатилась по щеке. — Я не должен тут расклеиваться, как девчонка.