Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 267 – Мари Ларина

— Довольно! — голос Эврена разнёсся по площади, и он словно вырос в два раза. — Райс всё рассказал мне.

Несколько учеников, перепуганные, замерли, переглядываясь. Бой все ещё продолжался — кто-то держал лигатов серебряными нитями, кто-то бился с магом Вейлана. Тут и там сверкали серебристые всполохи, летали огненные шары и били воздушные плети. Некоторые из наставников напряглись, Варпа Линч, отбросив мёртвое тело в синем плаще, недоверчиво хмыкнула, кинув на меня уничижительный взгляд. Лигаты отступили чуть поодаль, недоверчиво смотря на нас с Хаэлем, явно не зная, стоит ли ему доверять.

— Я всё понял, — продолжил Эврен. — Я согласен с вами. Совет больше не может стоять на месте. Элериарх… готова пойти на ваши условия. Она ждёт вас вместе с Торенвельдом в Зале Собраний.

Слова обрушились на толпу, как раскат грома. Я сглотнула — боги, как спокойно он врёт! Я знала цену этим словам, знала, что Райс лежит холодным телом в Зале, и горечь раскалённым металлом жгла мне горло, но я не издала ни звука, хотя хотелось зареветь. Моё молчаливое согласие были для них лучшей гарантией.

— Ты лжёшь! — рявкнул один из наставников, седой, с такими же выжженными узорами на шее, как у меня. — Райс… он бы…

— О, извини, Клаус, — язвительно оборвал его Эврен. — Райс был занят делом поважнее, чем собирать кучку разбежавшихся теневиков. Он проводил Тенцзар через подземный ход, в то время как вы, какого-то праха, перебили половину лигатов Иль-де-Вирела. Разве вам это было велено? Вам было велено собраться и ждать дальнейших указаний, а не самовольничать!

Клаус потупился, но всё равно недоверчиво нахмурил серые брови.

— Айлин… — выходя откуда-то из-за спины наставника, окликнула меня Лиарен, и в её голосе было отчаяние. — Это правда?

Боги… почему именно она? Почему именно её голос? Её глаза, полные веры, боли и ужаса, смотрели прямо на меня, и я ощущала этот взгляд каждой клеточкой своего тела. Я сглотнула, чувствуя, как сердце рвётся, как грудь стягивает железный обруч. Она — моя Лиарен, та, что подсовывала мне яблоки в библиотеке, та, что учила плести косы, смеясь, пока я кривилась от собственных пальцев. Подруга… или уже нет? Была ли мне подругой та, что поверила изменнику, что шла за ним, не моргнув, против Совета, против порядка, против Магистра?

Если я скажу «нет» — я предам Эврена. Человека, благодаря которому я жива и свободна, а не гнию в Ауланнаре. Я перечеркну всё, что он только что построил уверенной ложью и сталью своего голоса. Я растопчу всё то, что он для меня сделал. Я вырву почву из-под ног у нас обоих, перечеркну шансы на спасение Совета, элериарха, города, Шардена. Что будет потом?

Я чувствовала, как мир сжимается вокруг меня, будто все стены зданий вокруг надвинулись ближе, а лица, много лиц, уставились на меня, ожидая одного слова. Одного! Губы онемели, и я не смогла произнести «да». Не смогла. Просто… кивнула, сжимая в ладони кулон-полумесяц, что подруга подарила мне недавно. И этого оказалось достаточно. Лиарен выдохнула, будто ей дали надежду. Остальные вскинулись, переглядываясь. А у меня внутри что-то треснуло, захотелось закричать, схватить подругу, увести её, спрятать, связать, убежать с ней куда угодно, и гори оно всё синим пламенем. Я знала только одно: я только что отправила её на смерть, и… ничего не могла с этим поделать.