Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 178 – Мари Ларина

Ещё сегодня надо было как-то попасть в Академию, и как-то поймать Солейла Дархана, чтобы поговорить с ним насчёт Лианы… ума не приложу, что скажу ему.

«Привет, помнишь меня? Я тебе начистила харю почти пять лет назад!»— о, отличное, дружелюбное начало разговора.

Смешок сорвался с губ. Кристаллики сахара и соли царапали, но это было хорошее, живое ощущение — как будто я сдирала с себя остатки сна, неприятного осадка, обиды, всех негативных чувств внутри. Руки скользнули по шее, по ключицам — там, где серебряные татуировки чуть нагревали кожу. Прах, я ведь даже толком не помню, как выглядит Солейл Дархан. Помню только то, что у него были светлые волосы. Но и наверняка он изменился, прошло уже много времени… как мне его узнать, да и вообще, как найти в Академии?

Ладно, придумаю что-нибудь. Это моя работа и жизненное кредо — придумывать что-нибудь. Я продолжала тереть кожу, пока она не стала гладкой и горячей, пока внутри не стало легче, пока не появилось то самое ощущение, словно ты вымылся и изнутри тоже.

Я вышла из ванной, завернувшись в мягкий серый халат, и босыми ступнями ступила на холодный пол коридора. После горячей воды и запахов кедра и ветивера прохлада приятно освежала.

Хотя нет, кого я обманываю. Лучше мягких и тёплых тапочек нет ничего, подумала я, ныряя в любимые тапки и направляясь в сторону кухни, откуда уже почему-то тянуло чем-то ароматно вкусным. Пламя в кухонном камине лениво покачнуло язычками, приветствуя меня. Сквозь окно и накрапывающий дождик, тянулось утреннее, слабое рассветное солнце — оно ловило в своих лучах пылинки, касалось зелёных занавесок, подсвечивало глиняные горшки с лавандой на подоконнике. Прах, надо бы убрать её в дом. Всё время забываю.

На своём любимом коврике у двери, что-то уже поедая, сидел Торш. Он был бодр, что уже само по себе выглядело подозрительно. Маленькие, пухлые совы удивлённо таращились с его пижамы на кухню, как будто тоже пытались понять, почему их хозяин бодр в семь утра. Да не просто бодр, а даже приготовил завтрак!

— Ты встал, — удивлённо произнесла я, оглядывая его с головы до хвоста. Лоснящаяся — боги, да он успел причесаться! — серая шерсть, острые уши чуть отведены назад, янтарные глаза смотрят с ленивым прищуром, но в них — ясное сознание, без следов сонного оцепенения. — Обычно в это время ты как минимум прикидываешься мёртвым.

— Сегодня исключение. Хочу застать тебя в здравом уме и доброй памяти, прежде чем ты сбежишь на весь день и снова нарушишь все мыслимые и немыслимые законы, — лениво отозвался он, дёрнув хвостом и скосив взгляд в сторону стола. О, да, Торшу я вчера рассказала всё. Ну, почти всё. Кроме государственной тайны. Лишь тонко намекнула. Намёк же не считается?

Я усмехнулась и подошла к плите. Чугун тихо застонал, когда я поставила чайник, наполненный свежей водой. Магия дома дрогнула, и огонь на плите отозвался ровным, мягким теплом, согревающим воздух. Огонь, который я тут же погасила — ведь Торш уже, оказывается, вскипятил чайник.

— С утра пораньше крамолу разводишь? — бросила я, вытаскивая с полки банку с плачущей мятой. Тонкие серебристо-зелёные листья внутри дрожали, как капли росы, пойманные в стеклянную ловушку. Они пахли свежестью, туманом и чем-то ещё — тонкой нотой утреннего леса. — Сегодня у меня планы… скажем так, безобидные.