Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 117 – Мари Ларина

Вот, например, Ирис. Со стороны кажется — молчит, потому что в его голове вечеринка: менестрель играет на лютне, девы танцуют в его честь, а он стоит в центре, блистая улыбкой, и спрашивает себя: «А не слишком ли я хорош для этого мира?» Шучу. На самом деле, если бы сейчас заглянуть в его мысли, там, вероятно, царило сейчас настоящее детективное расследование. Ирис Талькар, каким бы нарядным, острым на язык и легкомысленным он ни казался, всегда умел думать быстро, глубоко и всегда видел больше, чем другие люди.

Наверняка сейчас он прокручивает в голове все детали. Кто имел доступ к фероновой вязи лавки Мотыля и Черниля? Могли ли просто подставить кого-то из Совета? Если так, то кто мог передать перстень и кому? Кто мог выкрасть его? И главное — кому выгодно было оставить именно такой след. Какова конечная цель?

Иногда мне казалось, что Ирис носит все эти цепи, кольца, браслеты и кучу других украшений не ради красоты — а как маску. Чтобы никто не догадался, насколько он точен. Насколько расчетлив. Он может быть человеком-праздником, если надо, — но под мишурой всегда прячется стальной каркас. Что ж. В такие моменты — особенно приятно, что он с нами. Талькар порой становился настоящим спасательным плотом в нашем с Эльсой унылом болоте самокопания и экзистенциальных стенаний. Верин, конечно, та ещё хохотушка-веселушка — бриллиант на красных каблучках и по совместительству генератор хаоса, — но, если унюхает во мне хоть тень меланхолии, можно считать, что день насмарку. Подхватит этот настрой, как воробей крошку — весело, быстро и с непредсказуемыми последствиями.

Однажды мы с ней и Ирисом решили устроить ночёвку у меня — из разряда «просто поболтать, выпить по бокальчику, лечь пораньше».Ага, сейчас. В итоге, когда Ирис свалился спать, мы выбрались наружу и просидели до рассвета на крыше, закутавшись в пледы, и вели, как нам тогда казалось, философский диспут вселенского масштаба. Где границы свободы воли? Зачем люди вообще влюбляются? Почему бальзамы и масла для волос всегда заканчиваются быстрее, чем шампуни?

А в это время Талькар, благополучно храпя на моём диване, издавал такие звуки, будто пытался сыграть оркестр носом. Но под утро проснулся, обнаружил пустую кровать в спальне и, конечно, сразу вообразил самое худшее: нас похитили, убили или, упаси Этерна, увезли в какой-нибудь мрачный культ с чтением мантр и расписанием на месяц вперёд.

Он носился по дому, как гончая на горячем следу, отправил тенегласс Магистру, заглядывал в шкафы, чуть не проверил духовку. А мы — мы в этот момент лежали на холодной крыше, вдвоём, с последними силами обсуждая бренность бытия, и делили последнюю каплю бабушкиного вина. По бокам нас преданно маячили две пустые бутылки, словно памятники нашему философскому краху. Потом он нас нашёл, весь на взводе, с растрёпанной прической и глазами, полными отцовской тревоги.

И как давай на нас ворчать! Что, мол, вы с ума сошли, нельзя же так пугать нормального человека! Хотя, откровенно говоря, ничего нормального в нём в тот момент не было — особенно с одним тапком на ноге. Второй он, кажется, кинул в штору от волнения.

Но с тех пор мы хотя бы оставляем ему записки, если решаем залезть на крышу и снова побеседовать о вечном. В конце концов, у каждого свои ритуалы: кто-то медитирует, кто-то варит травяной чай. а кто-то лежит пьяным на крыше, глядя на рассвет и делая вид, что понял смысл жизни.