Книга Институт благородных дракониц. Самозванка, страница 37 – Лафи Сильвер

— Шесть смертей, — прошептал кто-то.

— А если это не легенда? — прошептала Атиния. — Если Лейра и правда прокляла академию?

— Тогда мы все умрём, — отрезала Эридика, и в её глазах блеснул какой-то нездоровый восторг. — Одна за другой. Как свечки на именинах.

— Будем умирать только мы, или проклятье распространяется на всю академию? — спросил кто-то. — Есть и старшие курсы.

Никто не ответил.

Всем было страшно.

— Хватит! — рявкнула я. Голос Сибастианы прозвучал неожиданно звонко и властно. Голос ее, но интонация моя. — Вы что, собрались сами себя до смерти перепугать? Даже если и есть такая легенда, вовсе не значит, что мы должны тут раскисать.

— Она права, — раздался голос из коридора.

Мы все разом обернулись.

В зал вошли профессор Сиктин, а за ним — леди Илия и сама Мамзета.

Сиктин подошёл к нише, заложил руки за спину и склонился над кубком. Его косичка смешно свесилась набок. Он понюхал. Потом макнул палец — я даже охнуть не успела, а он уже поднёс палец к носу, принюхался ещё раз.

— Профессор! — ахнула Мамзета. — Это же...

— Кровь, — спокойно объявил Сиктин, вытирая палец о мантию. — Похоже, что коровья.

Илия шагнула вперёд. Она выглядела расстроенной.

— Кто-то решил подшутить, — сказала она, обводя нас внимательным взглядом. Серые глаза её были холодны. — И шутка эта — дурного вкуса. Совсем дурного.

— Подшутить? — переспросила Эридика.

— Разумеется, это глупая шутка, — кивнула леди Илия.

— Но Люмелия умерла по-настоящему! — сказала я.

— Да, к сожалению, это так. И ее смерть будет расследована, — согласилась Илия. — Мы обязательно найдем виновного. Я считаю ужасным, что кто-то решил глупо пошутить, и заполнить кубок коровьей кровью. Чтобы слишком впечатлительные студентки сочли это проклятьем.

От ее слов стало немного легче. Я не знаю всяких там законов магии, но не сомневаюсь, если бы это было проклятье, то кровь была бы человеческая.

— Идите обедать, — добавил Сиктин и хлопнул в ладоши так громко, что несколько девушек подпрыгнули. — Голодные мозги не способны к здравым рассуждениям. Сегодня вечером лекций не будет.

— Но профессор... — начала было Атиния.

— Обедать! Все, без исключения. Через пятнадцать минут столовую закроют.

Мы направились к выходу из зала. Сиктин и Илия остались стоять возле кубка.

Дополнительные занятия с профессором Сиктином начались в тот же вечер. В его кабинете помимо запахов книг витал еще один, необычайно знакомый запах. Я не сразу сообразила, что пахнет приправами, которыми Убарт иногда сдабривал свое несъедобное жаркое.

Не понимаю для чего профессору эти травы. Может, он является тайным поклонником готовки Убарта? Не, не может быть, такие как он даже не появляются в той убогой таверне.

— Садитесь, леди Сибастиана, — сказал профессор, не поднимая головы от какой-то толстой книги.

Я села на свободный стул, и принялась ждать длинной проповеди о том, что знатной девице невозможно писать, как курица. Что от этого и мозги могут сделаться куриными.

А драконы, не повара, курицами не интересуются.

— Ваш почерк, — Сиктин наконец поднял на меня глаза, — это нечто особенное. Я такое видел только у семилетних детей, которые впервые взяли в руки перо.

— Спасибо, — буркнула я.

— Это был не комплимент.

Ну для кого-то может и не комплимент, а я, учившаяся наукам у полуграмотного трактирщика, такие слова воспринимаю как похвалу.