Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 146 – Лера Виннер

— Только не её! Интересно, почему ты не чувствуешь? У неё плохая кровь. Горькая, ядовитая. Она разъедает, как кислота. Разве с тобой так не было?

Он спрашивал всерьез. Так, будто не убивал людей и нелюдей лишь ради того, чтобы достать Смотрящего, не взрывал квартиру Эрики, не издевался над Селиной. Так, словно они были если не семьей, то приятелями, либо могли ими стать.

Зейн хмыкнул, мысленно отметив собственную правоту в той части, когда предположил слабый интеллект и нервную систему.

Из таких как Сайфер, — не слишком умных, но озлобленных, — получались плохие вампиры. Они не жили долго, хотя и успевали пролить много бессмысленной и, по большому счету, не нужной им самим крови.

Он же продержался поразительно долго. Прятался на Изнанке или по грязным норам, убивал, обращал без всякого смысла.

— Мне интересно. На кой черт тебе такая Вечность?

Вопрос о крови он демонстративно оставил без ответа, не собираясь обсуждать настолько интимное и важное.

Кровь Лив была потрясающей. Особенно густой и терпкой, заполняющей пустоты и восстанавливающей силы. Такой же, какой для Эрики была его собственная.

Никакой отравы, ничего похожего на мучительные последствия.

Сайфер поднял бровь, ожидая продолжения, а после покачал головой:

— О том же я могу спросить тебя. Каково это — утратить способность мыслить здраво? Бояться ненароком растерзать собственное Творение? Ради этого она тебя спасла? Чтобы жить как крыса, прячась по углам, не понимая, кто ты и где находишься, боясь выползти на свет, чтобы не превратиться в чью-то добычу?..

Он бормотал откровенную бессмыслицу, путая собственные воспоминания и чувства с тем, что успел считать с Зейна.

Тот лишь смотрел внимательно, не пытаясь привести в сознание или отыскать в происходящем какой-то скрытый намек.

Если Сайфер еще не сошел с ума окончательно, то был к этому близок.

Самый большой страх живущих долго вампиров, самое верное основание для того, чтобы упокоиться.

Сойти с ума от Вечности, от крови, от скуки или слишком стремительных перемен.

— Зачем она тебе? Особенно если от ее крови тебе было так плохо?

Момент был хорош, чтобы вытянуть правду, либо спровоцировать, но об этом он подумал слишком поздно, когда Сайфер уже поднял на него бездонные, горящие красным глазам.

Такие же были у Виллы, когда она начинала терять над собой контроль от ярости или от страсти, либо погружалась во что-то неведомое ему чересчур глубоко.

— Ты знаешь, на что она способна. Я ошибся, оставив ее тогда, но сейчас у нас есть второй шанс… Мы многое могли бы сделать вместе… — оттенок его глаз менялся, они становились то темнее, то ярче.

Зейн почти поверил, что он потерял и нить разговора, но Сайфер моргнул, гася это внутреннее пламя, и продолжил неожиданно спокойно и с полным пониманием того, о чем говорит:

— Хотя. Чем дальше, тем интереснее мне становится Эрика. Ты ведь замечал, как сильно она на нее похожа? Ее прямое продолжение через тебя… Два с половиной века — совсем щенок…

Наконец приняв для себя решение, Зейн сделал шаг по направлению к подернутому мутной белесой пеленой выходу.

Он не выпускал Сайфера из поля зрения, но и напрямую старался не смотреть, давя в себе недоумение пополам с отвращением.

Отправляясь сюда в одиночку и никого не предупредив, он ожидал увидеть нечто ужасающее. Жуткое настолько, насколько только может быть такое же древнее существо, как он сам.