Книга Вне подозрений, страница 16 – Юлия Резник

— Разольешь?

— Ага, — отзываюсь, подходя к столу.

Бокалы простые, но эта простота обманчива — они не из дешевых. Тренерам его уровня явно отлично платят. Так какого же хрена он полез в криминал? И полез ли?

Сажусь, поджав под себя ногу. Максут продолжает возиться у плиты и на мое предложение помочь отвечает решительным отказом. Зря… Мне бы руки занять. А сигарету не возьмешь — тут явно не курят. Да и не хочется, раз ему так не нравятся курящие женщины.

В итоге беру бокал и делаю глоток. Вино мягкое. Прохладное. Черт. Когда я вообще в последний раз вот так сидела? Максут делает тише огонь, разворачивается, берет свой бокал и подходит ко мне, усаживаясь напротив. И мы просто смотрим друг на друга, будто… впервые, что ли? Я первая отвожу взгляд.

— За что пьем? — спрашивает он.

Хороший вопрос. Самое банальное «за нас» прозвучало бы слишком претенциозно. А никаких нас быть не может.

— За здоровье, — решаю.

— За здоровье, — соглашается он.

Ловлю себя на странном ощущении нереальности происходящего. Где я… А где такие вот посиделки на чужой кухне? С чужим мужчиной. Который, если называть вещи своими именами, приходится мне любовником. В голове не укладывается. Жизнь кувырком… Мне и страшно, и неспокойно. И в то же время… тихо-тихо. Как только одно с другим сочетается? Я не знаю.

Стоит об этом подумать, как у Максута звонит телефон. Он бросает взгляд на экран, и в тот же миг его лицо на секунду меняется.

— Извини, — коротко говорит он. — Надо ответить. Брат…

— Да, конечно, — пожимаю плечами, делая вид, что мне нет дела до его разговоров.

Максут выходит из кухни. Я выжидаю с десяток секунд и бегу вслед за ним, чтобы ничего не упустить из их разговора с Абасом…

Прижимаюсь к стене в коридоре, стараясь даже не дышать. Голос Максута доносится глухо, но все же что-то мне удается расслышать.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — жестко бросает он. — Я о чем тебя просил?! Мне неинтересно, что у тебя «не было вариантов», — продолжает Максут. — Надо было раньше думать.

Пауза. Взволнованно дышу. Сердце колотится…

— …я сегодня сам это разгребал, — фраза обрывается. — Ты хоть представляешь, чем это могло закончиться?

У меня внутри что-то холодеет.

Разгребал. Он.

— Нет, это не «ерунда», — отрезает Максут. — Ты ее видел вообще? В каком она была состоянии?

Я замираю.

Ее.

Это означает, что нам снова ждать… чего? Очередной избитой девочки, рот которой заткнут деньгами? Или сразу трупа?

Боже мой. Я накручиваю себя? Что мне делать?

— Я тебя предупредил! Узнаю о чем-то подобном, сам тебя прикопаю, ясно?! — глухо говорит он и сбрасывает вызов.

Я отшатываюсь от стены и почти бегом возвращаюсь на кухню. Сажусь. Беру бокал. Делаю глоток. Прекрасное вино вдруг кажется кислым.

В голове каша. Картинки одна страшнее другой. А еще мне обидно. Почему-то просто до слез обидно, что Максут может быть причастен ко всей этой грязи. До этого я все же верила в лучшее.

— Все нормально?

— Да. Пустяки. Семейные неурядицы.

Я опускаю взгляд, чтобы он не разглядел в моих глазах то, что могло бы его насторожить.

— Вы близки с братом?

— Не особенно.

Максут открывает крышку, чтобы в первый раз перемешать плов. Добавил зиру, барбарис и еще какие-то специи. Бросает щедрую горсть изюма. То есть он вот прям по всем правилам готовит. Педант? Такие почти не оставляют улик, совершая преступления.