Книга Фау-2, страница 98 – Роберт Харрис

К черту Майка, подумалось вдруг ей. Она нежно обхватила лицо Арно ладонями и поцеловала в ответ. Второй раз за день Кей словно смотрела на себя со стороны. Ее разобрал смех.

— Что тут смешного? – Арно оторвался от нее с полуулыбкой, неуверенный.

— Ничего. Иди сюда. – Она снова поцеловала его.

Он расстегнул пару пуговиц на шинели и обвил рукой ее талию. Ей стало зябко.

— Войдем?

Они прошли по дорожке к парадной двери. Та была заперта. Арно потянулся, нашарил на притолоке ключ.

Коридор был погружен в полутьму. В кухне, как всегда, горел свет. Доносился запах жарящегося бекона. Как день начался, так он и заканчивается. Дверь в кабинет была закрыта.

Арно приложил палец к губам. Кей взяла его за руку и повела наверх, в свою комнату.

Вечером, в начале десятого, доктор Руди Граф, голый по пояс, стоял перед зеркалом в своей ванной, пробовал пальцами тепловатую струйку из крана для горячей воды и прислушивался к судорожным хрипам, с которыми вода проходила через проложенные в здании трубы. Горяче'е она не станет. Лезвию уже исполнилось полгода, а от похудевшего куска мыла сложно было добиться обильной пены. Тем не менее инженер выпятил подбородок и принялся методично соскребать отросшую за день щетину. Необходимо соответствовать общим требованиям.

За ужином полковник Хубер объявил, что в связи с возросшей активностью английской авиации полк с завтрашнего дня будет запускать семьдесят процентов ракет в ночное время. Офицеры сидели, уткнувшись взглядом в тарелку. Процедура запуска становится гораздо дольше и сложнее, когда работать приходится при свете фонарей в скованном стужей лесу онемевшими от холода руками, а жидкий кислород образует на трубах ледяную корку. В кои-то веки Граф отклонил предложение Зайделя сыграть в шахматы. Ему хотелось лечь пораньше.

Он вымыл бритву. Уже вытирал лицо полотенцем, когда услышал крики и стук кулаков в дверь.

Граф вышел на лестничную площадку и глянул через перила. Снизу доносился топот сапог по ступеням. Появилась пара касок, на стволах винтовок забликовал свет.

Черные эсэсовские мундиры.

Граф быстро вернулся в комнату и запер дверь. Чемодан с микрофильмами так и лежал на шкафу. Инженер огляделся. Прятаться негде, да и некогда: в дверь уже врезался приклад. Граф схватил рубашку и выкрикнул: «Подождите!», но дверь распахнулась, и эсэсовцы ввалились в номер. Один вскинул к плечу винтовку и навел на Графа, тотчас поднявшего руки, а другой открыл дверцы шкафа и потыкал в вещи инженера стволом. Затем наклонился и пошарил под кроватью, растревожив пыль. Подошел к окну, отдернул шторы, поднял раму и высунул голову в ночную тьму. Наконец выпрямился и повернулся к Графу. Эсэсовец был молодой, не старше восемнадцати.

— Вы один?

— Как видите, – ответил Граф, не опуская рук.

— А другие люди в здании? Вы видели, как они приводили женщин?

— Я никого не видел весь вечер.

Солдат мрачно посмотрел на него. Снова обшарил взглядом комнату. Потом резко развернулся кругом и вышел вместе с напарником.

Граф опустил руки и торопливо закончил застегивать рубашку. Надел галстук и пиджак, захватил плащ и шляпу и побежал вниз по лестнице. На следующей площадке стояли несколько унтер-офицеров в жилетах и подштанниках. Двери на первом этаже были распахнуты настежь, в коридоре толпились взбешенные ракетчики. Инженер наткнулся на Шенка, тот был в майке, с болтающимися до колен подтяжками.