Книга Фау-2, страница 50 – Роберт Харрис

Когда все увидели «спитфайры», напряжение спало. Девушка напротив перестала плакать. Кей расстегнула ремень, наклонилась и подала соседке найденный в кармане платок. Та благодарно посмотрела на нее:

— Спасибо, мэм. – Она вытерла глаза и протянула платок обратно.

— Оставьте себе. – Кей махнула рукой. – Кстати, меня зовут Кей Кейтон-Уолш.

— Ада Рэмшоу, мэм.

— Где служили раньше?

— Центр сбора и обработки данных, Стэнмор. Вам известно, мэм, куда нас везут?

— В Бельгию, как я поняла.

«Дакоту» тряхнуло, Кей подпрыгнула на сиденье. Она снова застегнула ремень. Следующие пятнадцать минут их болтало, как на ярмарочной карусели. Сидевшего через пару девушек справа от нее солдата стошнило на багаж, и запах быстро распространился по салону. Кей замутило. Она зажала ладонью нос и снова уставилась в иллюминатор. Облака расстилались внизу, точно пенящееся море. Пересечено уже побережье Англии или нет? Перед умственным взором возникла карта в Медменхеме. Прямой маршрут в Бельгию пролегает чуть севернее Дувра, через Северное море к Остенде. Сколько это получается? Миль полтораста? Какая у «дакоты» крейсерская скорость? Двести миль в час или около того? Полет не займет много времени.

Минут через пятнадцать давление в ушах подсказало, что они снижаются. Взгляд привлекло какое-то движение. Нечто похожее на тонкий белый фонтан поднималось с ошеломительной скоростью на большом отдалении и под углом сорок пять градусов. По мере подъема тянущийся за неизвестным объектом белый шлейф ширился, а в нескольких местах он расплывался, подхваченный перекрестными ветрами, и превращался в закрученное спиралью узкое облако. Кей смотрела несколько секунд как загипнотизированная, потом стала тормошить за плечо сидевшую слева недружелюбную особу:

— Поглядите! Это то, что я думаю?

Сержант повернулась и проследила за ее взглядом.

— Господи! Это же чертова ракета! Девочки, там «Фау-два»!

Все пассажиры по левому борту «дакоты» припали к иллюминаторам. Сидевшие справа сорвались с мест и стали проталкиваться, чтобы увидеть. Самолет качнуло, женщины повалились друг на друга. Открылась дверь пилотской кабины.

— По местам, чтоб вас! – раздался мужской голос. – Расцентровали самолет!

Когда все вернулись на свои сиденья, Кей изогнулась и вывернула шею, чтобы взглянуть еще раз, но летевшая в Лондон «Фау–2» уже скрылась из виду.

Граф стоял в узкой траншее в лесу под Схевенингеном, внимательно глядя в небо. Прошло больше минуты с того момента, как «Фау–2» скрылась в облаках. Во время запуска реактивная струя вела себя нормально, маневр наклона до сорока семи градусов на четвертой секунде полета тоже был выполнен безупречно. Тем не менее инженер продолжал держать полевой бинокль направленным в ту сторону, откуда доносился низкий гул. Вокруг солдаты из огневого взвода все еще сидели на корточках, зажав уши ладонями: после вчерашней катастрофы никто не хотел рисковать. Наконец Граф опустил бинокль.

— Ушла, – объявил он, стараясь скрыть облегчение. – Опасности нет.

Солдаты потихоньку распрямлялись. По наблюдениям Графа, в полк попадали два типа людей. Парни постарше, закаленные ветераны Восточного фронта, повидали столько смертей, что командировку в оккупированную Голландию считали честно заслуженным отпуском. Чего им больше всего хотелось, так это пережить войну. Юнцы, только что из учебки, идеологически были настроены на борьбу, но и, как правило, пугливы. Если судить по обилию красных глаз и болезненно-бледных лиц у представителей обеих групп, немало денатурированного было слито ночью из топливных резервуаров и выпито в казармах. Граф не брался судить, как относятся к нему ракетчики: впечатлены его уверенностью, считают любителем покрасоваться или просто недолюбливают, как одного из ученых, снабдивших их таким ненадежным и опасным оружием. Возможно и то, и другое, и третье.