Онлайн книга «Алекс. Безродный. Дилогия»
|
— Нет, не такая, более сложная.И подобного рисунка я не заметил при её активации. — Ясно… — вздохнул старик. — Тогда не будем трогать. Человек, создавший то, что ты видел, обладает интересными знаниями, которые нам бы пригодились в развитии. — Хотите, чтобы я привёл его к вам? — Нет. Не сейчас, по крайней мере. Судя по тому, что ты рассказал, нам будет полезнее оставить его на самоволке, не ограничивая в чём-либо. По крайней мере в рамках разумного. — Не проще ли будет взять его под контроль и выудить всё, что знает, господин? — Не проще, — покачал старец головой, посмотрев в окно. — В конце концов, я ведь и сам в своё время был таким… Наступила тишина. Лишь звук идущего на улице дождя нарушалеё, при этом создавая гнетущую атмосферу, идеальную для того, чтобы обдумать наиболее важные идеи. В принципе, именно по этой причине он и живёт в этом месте на постоянной основе. Так легче. — Помнишь, что было двести тридцать семь лет назад? — тихо произнёс старик. — Вы про Голос Леса? — Верно, — кивнул тот. — Я тогда тоже думал, что стоило бы всё это взять под свой контроль, дабы потом изучить. А в итоге произошёл разрыв и вышло то, что вышло. — В этом нет вашей вины… — Моя вина в том, что я решил сделать то, что мне было не под силу, — покачал старик головой. — А этот паренёк явно делает лишь то, на что у него хватает сил. Стоит мне у него поучиться в этом плане… — … Так что делать с ним? — Оставь пока в покое, но приглядывай за ним. Старина Глациус уже должен был тебя заметить и всё понять, что не помешает тебе. — Вас понял, господин, — поклонился мужчина и исчез. Глава 26 Политика есть инструмент достижения цели. Довольно бестактный инструмент, если так можно выразиться. Мало кто соблюдает определённые границы норм и морали при его использовании, поскольку… А зачем? Все давно и так знают, кто, как и для чего её используют, ведь так? Но можно ли придавать подобным вещам какую-либо эмоциональную окраску? Можно ли называть инструмент жестоким, бездушным или, например, аморальным? Или всё же стоит называть подобными речами действия тех, кто им пользуется? Ведь то же убийство можно спокойно совершить обычным карандашом, но это же не делает из него предмет всеобщего осуждения. А является ли действие тем, что стоит осуждать? Люди реагируют на внешние раздражители так, как их тому научил жизненный опыт. Крик, плачь, махание кулаками и прочее. Мы привыкли действовать в соответствии с нашим прошлым и окружением, в котором варились, переносить знания прошлого на настоящее и будущее. Как же всё сложно… И вот, казалось бы, сложно определиться с обычными, повседневными вещами. А что же нам тогда делать с политикой, которая многогранна и требует гораздо больше сил, времени и нервов? Устойчивой психики и больше умственных способностей, которые позволили бы достигнуть необходимых целей. И, как и всегда, мы приходим к банальному, но столь сложно решающему вопросу: как далеко вы готовы зайти ради своей цели? * * * — Меня это всё начинает раздражать… — проворчал я, поправляя костюм. — Придётся потерпеть, — спокойно ответила Аннали. — Госпожа желает, чтобы вы отвлекли их внимание в случае нападения. — Да знаю я. Однако всё одно — раздражает… Как только мы разобрались с ловушкой, меня отправили штудировать страницы текста, посвящённые истории семьи Сисилии и армии её отца. Работа, конечно, непыльная, но мозг пришлось поломать знатно. Благо у меня несколько дней было. Всё-таки сбор подкрепления и его последующее перемещение — дело далеко не двух-трёх часов. Даже не одних суток |