Книга Альт. Том 1 и Том 2, страница 237 – Андрей Мельник, Алексей Ковтунов

В серых аскетичных стенах монастыря, увы, нашлось место и разврату, и насилию, и чревоугодию, как они это называют. Не брезговали и нанесением увечий непослушным монахиням. Нет, насчет разврата и чревоугодия я как-раз всеми руками за! Но зачем тогда они врут про свои высокие моральные принципы?

Снесите статую Терротона при входе, поставьте туда голую бабу, и смените специализацию на бордель. И всё. Не придется врать людям, а прибыль лишь возрастет!

Старуха если и придет в себя, то не раньше чем через сутки. Тут пятьдесят на пятьдесят, но, в принципе, не особо то и жалко эту тварь.

Помещение где содержатся «непокорные», как выразилась старая мразь, оказалось в противоположной стороне здания. Добрался и нашел без проблем. Помещение оказалось скорее тюрьмой, причем с довольно плохими условиями содержания. Иного от святош и не ждал, создавать людям плохие условия — их конёк.

Здесь уже была выставлена охрана. Четыре здоровые бабы с дубинами. Брони на них не было, что немудрено, охраняют они лишь заключенных, у которых из оружия только зубы и ногти, да и те, в большинстве своем, обломаны теми же дубинами.

Внутрь меня не пустили. Точнее, конечно, не по своей воле, но воспрепятствовать физически не стали. Двое осели на пол, над одной замерцал вихрь, образуя сферу, а последняя пошла вместе со мной искать Ёлку.

В просторном зале, разделенном многочисленными перегородками на комнатки поменьше, находилось по меньшей мере сто заключенных. Не знаю сколькие из них в конечном итоге стали бы послушными монашками, но не думаю что меньшинство.

По пути встретилось несколько специальных комнат, в которых хранилось множество инструментов для убеждения непокорных. Проще говоря — пыточные. Ради интереса поковырялся в памяти охранницы и тут же пожалел об этом. Даже того осколка воспоминаний что я успел увидеть за каких-то пару секунд мне хватило, чтобы приговорить и охранницу, и монахинь, и весь монастырь.

Да вообще всех южан. Отныне я точно не буду жалеть их и использую все, даже самые подлые средства для достижения своих целей, невзирая на возможные потери.

— Стоп! — Я остановился и то же приказал своей временной спутнице. — Вот эту открывай.

Спустя минут двадцать я, наконец, нашел клетку в которой была заперта Ёлка. Условия содержания у нее были так себе. Девочка вся грязная, волосы торчат клоками, всё лицо, как и тело, в синяках и ссадинах. Такие вот методы убеждения у этих божьих людей. А ведь в заповедях у них вроде другое говорилось. По крайней мере раньше.

Как только у Ёлки высвободились руки, она попыталась ударить охранницу, но, обессиленная, упала на каменный грязный пол. Следом отрубилась и монашка с дубинкой, через секунду осветив комнату вихрем золотистой пыли над телом.

Взяв девочку на руки, двинулся в обратном направлении. На выходе из тюрьмы добил двух охранниц. Стоило лишь раз взглянуть измученную и обессиленную девочку, ярость начала подниматься из глубин души, заполняя собой сознание и вытесняя последние капли жалости и сострадания к людям. Уж лучше бы сюда нагрянули зомби и сравняли этот город с землей. Подчистую.

У кельи, в которую я зашел как только проник в монастырь, собралась группа монахинь. Они не могли не заметить меня, проходящего мимо и несущего грязную чумазую пленницу.