Книга Малиновый рассвет, страница 16 – Анастасия Андрианова

— Сейчас пойдём и всё прямо у неё спросим! – Анна Петровна отмахнулась от Гордея, стремительно несясь по деревенской улице.

С неба зарядил монотонный серый дождь, размывая без того вязкие дороги.

— Ты у неё пил? Ел? Она давала тебе какие-то предметы? – наседала Анна Петровна, пока они с Гордеем, втягивая из-за дождя головы в плечи, добирались до дома.

— С дядей Колей по стопке выпили, закусили… Но немного совсем.

— А предметы? Давала что-то? Может, находил потом у себя что-то подкинутое? Давай, вспоминай!

— Да нет вроде. Ничего из рук не брал, находить не находил. Только под кроватью в вашей комнате ножик перочинный видел, но это же совсем не то? Или…

Анна Петровна ахнула и стиснула кулаки.

— За солью заходила, ведьма! Вот и подкинула! Тебе под кровать? И ты спал над ним, ворочался?

«Спал» было громко сказано, вряд ли пребывание в болотном кошмаре можно было назвать сном, но Гордей медленно кивнул, не совсем понимая, почему так всполошилась Анна Петровна и как «ведьмовство» соседки Тони может быть связано с убийствами в Красилове.

— Я не понимаю! – выкрикнул Гордей. – К чему вы клоните? Что за ерунда?!

— Вот придём к Тоне, и пусть она сама тебе всё расскажет, как Ниночку сгубила, – прошипела Анна Петровна сквозь зубы.

В садике календулы и маки наклонили головы, тяжёлые от дождевой воды. Сквозь швы в дорожке проросла трава, тонкая, как русалочьи волосы, и ложилась длинными лохмами на землю. Соседский сад выглядел диким и неухоженным, будто там давно умерло всё, что делало его живым, а цветы прорастали сами собой, проклёвываясь год за годом из упавших семян.

Анна Петровна бойко взбежала по крыльцу и принялась колотить в облупившуюся дверь.

— То-онь! Тонька! Открывай!

— Так может, она там, на речке, вместе со всеми… – буркнул Гордей, ёжась не столько от холода, сколько от внезапной энергичной ярости хозяйки и того, что эта ярость может сулить лично ему. Убийства, ведьма, Сашка, подложенный ножик – да чёрт бы побрал всё Красилово вместе с его сумасшедшими жителями! Сидел бы себе в городе да беды не знал.

Дверь открылась, являя недовольную соседку. Волосы бабы Тони рассыпались по плечам, как вековая паутина, и от взгляда на неё, простоволосую и озлобленную, Гордей почти поверил во всё, что про неё говорили. Совсем не такой она выглядела тем вечером, когда так гостеприимно несла кастрюлю со свежесваренной картошкой.

— Чего вам надо? – спросила она, недобро глядя то на Анну Петровну, то на Гордея.

— Про ножик расскажешь, – заявила Анна Петровна, бесцеремонно отталкивая бабу Тоню плечом и проходя внутрь. Немного помявшись на крыльце, Гордей скользнул следом.

— Какой ножик? – переспросила Тоня и со щелчком закрыла дверь за непрошенными гостями.

— А тот, что ты мальчику под кровать подсунула.

Анна Петровна села за стол и сложила руки перед собой. Гордей старался не смотреть на стену напротив, где из балки торчал тот самый крюк.

— Ну, я гляжу, ты и сама догадалась, соседка, – вздохнула Тоня, тоже присаживаясь. Она вдруг стала неожиданно спокойной, будто заранее приготовилась ко всем обвинениям и приготовилась им противостоять, будучи уверенной в своей правоте. Она вздохнула снова, а потом добавила: – Нинку губить не хотела, видит Бог. Только вот ему жизнь подпортить.