Книга Через пламя и ночь, страница 64 – Анастасия Андрианова

Варде зашёлся кашляющим смехом.

— Ну ты даёшь, чародей. Это я первый нашёл Мавну. И рассказал ей о брате. И провёл под болота. И сражался против своих же – прикрывая твою неблагодарную спину. И, в конце концов, мне нужно узнать, что там с козлом. Брат от Мавне или нет. Так что это ты иди, куда хочешь. А я иду с Мавной в Озёрье.

Варде слегка кивнул Мавне, показывая взглядом, что он её не оставит. Мавна кивнула в ответ, молча благодаря его.

Смородник долго смотрел на него, стиснув челюсти, но, к облегчению Мавны, всё-таки процедил сквозь зубы короткое извинение, больше похожее на ругательство, и забрался в седло.

— Смотри-ка, слушается, – хмыкнул Варде.

Мавна прижала палец к губам.

Почти всю дорогу они молчали. Быть может, разговор отвлёк бы от бесконечной вереницы повторяющихся мыслей, которые доводили до головной боли: дом, мама, Илар, убитый им чародей, Сонные Топи, Купава, отец, Раско, дом, мама, Илар… Но Мавна привыкла, что спутники у неё не самые общительные, а уж сейчас и вовсе лучше молчать, чем ссориться. Подогнав Ласточку, она поравнялась со Смородником, который горбился в седле сильнее обычного.

— Больно ударила? Прости.

Он криво усмехнулся.

— Даже не заметил. – Помолчав, он добавил скованно: – Надеюсь, ты в порядке.

Мавна приподняла брови. Неужели он справился о её самочувствии? Удивительно.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, но отвечу: вполне.

Спустя время дорога резко повернула, и из-за ельника показалась ограда – да такая, что у Мавны открылся рот.

Снизу, на высоту два или три человеческих роста, стена была выложена из огромных булыжников, скреплённых глиной. Выше начинался бревенчатый ярус, да не такой, как у них в Сонных Топях, а шириной не меньше избы. Если бы стена была пустой изнутри, там можно было бы разместить целую улицу. По верху шли башни, посты дозорных с удобными заграждениями и бойницами – вот бы такое домой… Весь верхний ярус пестрел светлыми вкраплениями, и лишь приглядевшись, Мавна поняла, что это – бесчисленные козлиные черепа. На стене прохаживалось столько дозорных, сколько бывает посетителей на торгу в погожий день.

— А нас сейчас не убьют? – спросила она слабым от волнения голосом.

— Со мной – нет, – ответил Смородник, и ей снова захотелось его ударить. Хотя бы легонько.

— Свяжи мне руки хотя бы, – предложил Варде. – Кто-нибудь точно поймёт, что я не человек. Не боишься вести упыря к людям?

Смородник быстро окинул его взглядом и мотнул головой.

— Ты умеешь сдерживать себя. Если нужно – попьёшь моей крови. Что поделать, раз ты решил, что тебе непременно нужно смотреть на превращение козла. Нельзя отказывать тебе в таком удовольствии.

— Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. И без меня хватает, как посмотрю.

Варде пробормотал это так трогательно, что Мавна умилилась.

Смородник велел им подождать в стороне, а сам пошёл беседовать о чём-то с дозорными у ворот. Ворота тоже внушали трепет: шириной с добрые две избы, они были украшены широченными балками с вырезанными из дерева изображениями козлов.

Варде задумчиво потёр подбородок.

— М-да. Вряд ли меня пропустят, конечно. Как-то, знаешь ли, страшновато вот так стоять тут, у всех на виду.

— Да мы все подозрительно выглядим, – выдавила Мавна и поёжилась. – Меня уже однажды принимали за нежичку, больше не хочу.