Книга Сквозь топь и туман, страница 30 – Анастасия Андрианова

Женщины, кто причитая, кто хмурясь, потянулись к выходу. Мавна покосилась на мать – она так же спала, бледная и уставшая, маленькая, съёжившаяся и жалкая. Отец пошёл к ней, а Илар склонился к Мавне и тихо спросил:

— Как она?

— Спит.

— А ты?

Мавна повела плечами. Всё тело ныло от ночи, проведённой в неудобной позе.

— Я просила Покровителей, чтобы вы с папой вернулись живыми.

Илар улыбнулся: в полумраке его лицо казалось тусклым и уставшим. Купава прищёлкнула языком.

— Ну говорила же, надо смыть хорошенько кровь. А теперь что? Волдыри вон какие. Поди жжёт.

Илар опустил взгляд на свою грудь, будто впервые задумался о волдырях, и развёл руками.

— Да ну. Я и не заметил.

— Шрамы будут, – пробурчала Купава и отвернулась, чтобы помочь Малице переступить через порог.

— Давай и мы выйдем, – предложила Мавна. – Подышать хочется. А ты отдыхай. Идите с папой домой.

— Да, умыться не мешало бы. И подремать. – Илар зевнул в кулак и тряхнул головой. В волосах у него запеклась кровь и застряли хлопья пепла.

Мавна догадывалась, что снаружи их не ждёт ничего хорошего, но не ожидала, что вид деревни после нападения упырей повергнет её в такое уныние. Прохладный утренний воздух пропах гарью: Мавна не стала спрашивать, из-за чего случился пожар, молча взглянула на обгоревшие избы и сглотнула горький ком в горле. Должно быть, вечером оттуда выбежали, не погасив свечи, а может, упырей пытались отпугнуть кострами и факелами.

Ворота совсем слетели с петель, многие колья оказались выбиты, и ограда стояла щербатая, прозрачная, в дырах виднелись болота и далёкие леса. Мавна неуютно поёжилась: деревня стала что дом с выбитыми окнами, будто разом растеряла свой дух. Словно в насмешку рядом валялся раздавленный козлиный череп.

— Проклятые твари, – пробормотала Купава. – Что им от нас надо?

— Крови, – прошептала Мавна. – Чего же ещё.

— Смотри! – Купава схватила её за рукав и кивнула в сторону. – Вон, твой.

Мавна сперва не поняла, какой такой «твой», но, проследив за взглядом Купавы, увидела Варде, который вместе с двумя другими парнями помогал тушить тлеющий угол избы.

— Подойди хоть, спроси, как он себя чувствует, – посоветовала Купава. – Позови пирогами угоститься.

Мавна шикнула на подругу:

— Скажешь тоже! Домой звать? А кто про шкурку мне все уши прожужжал?

Купава махнула рукой:

— Ай ты! Хоть поздороваться можешь? Или сбежишь?

Мавна не успела подумать. Варде сам их заметил и, бросив пару слов своим товарищам, двинулся в сторону церкви.

— Доболталась, – буркнула Мавна.

— Доброе утро. – Варде не улыбнулся, просто подошёл и впился в Мавну бледно-зелёными глазами. – Ты не пострадала?

«Я страдала, когда пыталась вытащить обезумевшую мать из тумана, кишащего упырями», – хотелось ей ответить, но тут встряла Купава:

— Она была за околицей, но цела, как видишь.

Варде на миг потемнел лицом.

— За околицей, говоришь? Мавна, это правда?

Мавна неопределённо повела плечами:

— Не хочу об этом говорить. Кто-то слишком много болтает. Ну а ты… Как сам?

Она спросила это больше из вежливости. Мавна так устала, что ей не было никакого дела до Варде. Но кое-что она всё-таки приметила: раз Варде работал вместе с деревенскими парнями, то, выходит, и правда приходился родственником кому-то из них. А ещё она разглядела шкурку, которая в самом деле висела у него у пояса. В блёклом свете утра можно было рассмотреть и плоские высохшие лапки, и тёмные крапинки на лягушачьей спине.