Книга Сквозь топь и туман, страница 128 – Анастасия Андрианова

— Да не будет тихо, пока я тут! Чем дома закончилось, помнишь?

— Чародеями закончилось, а они в обиду не дадут, хоть и оберут до нитки. Хватит, я сказал, позже.

Он пихнул Купаву внутрь бани, достаточно сильно, чтобы она не смогла сопротивляться. Чувство вины скрутилось в груди: не ушиб ли? Не больно ей? Но размышлять было некогда. Захлопнув дверь бани, Илар спрыгнул с крыльца и вынул нож.

В ту же минуту ворота слетели с петель, и в деревню хлынула стая визжащих упырей.

* * *

Мавна сидела на сырой холодной земле, сжавшись в комок. Она крепко прижимала к себе сумку – будто в ней было спасение. Зажмурить бы глаза, чтобы не видеть ни козла, ни огня, ни опостылевших болот, да не выходило.

Козёл дёрнул ушами, мотнул бородатой головой и поднялся на ноги. Мавна отшатнулась от него.

Смородник скрутил петлю на конце верёвки, размахнулся и закинул её куда-то за стену огня. Упыри по-прежнему визжали, но теперь раздался совсем другой крик, испуганный. Смородник отклонился назад, дёрнул верёвку, наматывая на согнутую в локте руку. Рывок – и из-за стены показался силуэт. Упырь извивался, пытался выкрутиться, хватался за шею, вокруг которой туго стянулась верёвка, шипел и плевался, но ничего не выходило. Смородник рванул снова, и упырь упал на четвереньки.

Мавну заколотила крупная дрожь.

— Что ты делаешь?!

Козёл отскочил в сторону, учуяв упыря внутри круга, и заблеял. Мавна мельком обернулась на него. Ужас подкатил к горлу. Что, спасите Покровители, это значит?

Упырь захрипел, вцепился пальцами в верёвку на шее, но она обвилась слишком туго. Развернулся лицом к огню, и Мавна увидела, что упырь не был чудовищем – что-то среднее между человеком и нежаком.

Смородник обмотал другой конец верёвки вокруг своего пояса, убедился, что его пленник не сможет убежать, и поднял обе руки. Сжал кулаки, и языки пламени взмылись выше, затрещали, осыпали небо искрами. Поднялся ветер, Мавне полыхнуло жаром в лицо. Волосы Смородника развевались чёрными лентами, алые отсветы резко очерчивали лицо: сведённые брови, сжатые губы, искры отражались в глазах.

Смородник подтянул руки к груди, а потом выбросил их вперёд. Стена огня понеслась по болотам, разбегаясь кругом дальше и дальше. Страшно заверещали упыри и тут же замолчали, поглощённые чародейским огнём.

Пламя расползлось по топям, на ходу становясь ниже и тусклее, а потом и вовсе погасло, впитавшись в болотную почву последними алыми огоньками. Остался лишь костерок недалеко от Мавны, для освещения.

Смородник подтянул пленённого упыря к дереву. Нежак уже почти не сопротивлялся, только хрипел и сучил ногами по земле, взрыхляя мох. Крепко привязав верёвку к стволу, Смородник достал из мешка туес, вынул из ножен нож и широким шагом подошёл к ближайшему мёртвому упырю, скорченному и почерневшему.

— Ты точно не хочешь убить этого? – удивилась Мавна. – Я… Не хочу, чтобы он тут был. Что ты вообще собрался делать?

Смородник не удостоил её даже взглядом, процедил сквозь зубы:

— Погоди.

Он зажёг лезвие ножа алым, сильным ударом всадил в грудь мёртвому упырю и рывком разломал рёбра, хрупкие после чародейского огня и ещё дымящиеся. Мавна сморщила нос. Смородник запустил руку в грудь упыря и, не обнаружив желаемого, прищёлкнул губами. Резко поднялся на ноги, подошёл к следующему. С руки капала чёрная илистая грязь.