Книга Пути волхвов, страница 78 – Анастасия Андрианова

— Хуже, милый, хуже. Не стану имя её трепать и тебе не советую. Иди, чужак, пока не поняли, что ты тут пришлый затесался. Лети и расскажи в своём тереме, чтобы князь твой тоже осторожнее был.

Я поблагодарил волхва и побрёл прочь. Камень-то я спрятал, чтобы не блестел и не искушал нищих, а вот рисунки, что украшали мои руки, нечем было прикрыть. Я надеялся, что все пляшущие были достаточно одурманены, чтобы не заметить сокола, присоединившегося к ним на краткие минуты, а если кто и заметил, то в будущем мог бы списать это на видение, навеянное дурманным дымом.

Спустившись с холма, я оделся, пристроил все ножи и лук по местам и вышел к Тракту. Рудо отдыхал, не теряя времени, и лениво забил по дорожной пыли хвостом, заметив меня. Огарёк с унылым видом чертил что-то палкой – только приблизившись, я разобрал, что он нарисовал дом, больше смахивающий на шалаш. Так строили в Мостках.

— Едем дальше, – бросил я. – Тут его нет.

Огарёк швырнул палку и стыдливо затоптал рисунок.

— Я видел, как ты отплясываешь. Думал, скучно тебе с нами стало, повеселиться захотел. Я б тоже попрыгал, будь у меня две ноги, а не одна и половинка.

— На одной попрыгаешь, когда Истода найдём, – пообещал я. – Князь праздник закатит, я тебя приглашу. Шутом у него станешь, если повезёт. Помнишь, ты всё грозился трюки мне показать?

— Помню, помню. – Огарёк махнул рукой. – Потом как-нибудь, ладно?

Отчего-то теперь он застыдился. Быть может, посчитал, что тому, кто метит в соколы, шутовское прошлое может навредить – несолидно как-то кичиться тем, что рожи умеешь корчить и в дудки дуть. Ещё раз посмотрев в сторону деревни, Огарёк почти обиженно спросил:

— А чего меня не позвал сейчас?

— Нельзя, – ответил я.

Небо помутнело, став фиалково-серым, и где-то далеко, у чёрной зубчатой кромки леса, зажглись первые звёздочки. Я вскочил на пса, подсадил мальчишку, и мы заспешили в Липоцвет. Я рассчитывал добраться туда до густой темноты.

* * *

В Липоцвете был хороший трактир, прямо в центре городка, а в таких местах, как известно, можно разузнать всё, что тебе нужно. Мы прибыли туда затемно, изрядно уставшие и проголодавшиеся. Трактир светился в конце улицы, мигал огнями окон, будто облепленный гигантскими светляками. Вожделенное зрелище для усталого путника, да ещё и глухим, промозглым вечером в конце лета…

— Давай я сбегаю, расспрошу всех, – браво выпалил Огарёк, явно горящий желанием прямо сейчас отправиться на поиски. – Я знаешь, какой, всё выведаю, никто от меня не укроется, и знахаря твоего найду, вот увидишь!

Он бы тут же скакнул хромой белкой, если б я не хватанул его за шиворот, притянул к себе и шикнул на самое ухо:

— Ничего ты не выведаешь, слышишь меня? Не смей самовольно убегать, только когда я скажу. Понял?

Огарёк заморгал, попытался вывернуться, но моя хватка была крепкой.

— Не понимаю, по правде сказать. Ты же меня за тем и взял, чтоб помогал тебе.

— Поможешь. Но тогда, когда я попрошу.

Я отпустил его нарочито грубо, оттолкнув даже, так, что он неуклюже припал на больную ногу, но удержался, не упал на землю. К моему удовольствию, люда на улицах не бродило, все сидели по домам да в кабаках, это подтверждал и шум, доносящийся из трактира.

Мы отвели Рудо на местную псарню, а сами засели в шумном, хмельно-сытом трактире, приготовившись слушать, спрашивать и отделять пьяный вымысел от чистой правды.