Книга Пути волхвов, страница 3 – Анастасия Андрианова

Тот продолжает сидеть на перепутье и, кажется, позабыл обо всём на свете, любуется тем, как его ручные светлячки ползают по пальцам и запястью. Энгле робко кашляет.

— Занятно. – Господин Дорог наконец удостаивает его быстрым взглядом. – Сдаётся мне, твой батюшка причалил к другой пристани, потому что заблудившихся кораблей на моих тропах давно уж не было. К морякам я питаю особенно нежные чувства, поэтому стараюсь вызволять их из передряг задолго до того, как их юные отпрыски решатся вызвать меня, стоя на перекрёстке со свечой в руках.

— Причалил к другой пристани? Разве это не всё равно что заплутал? – Энгле хмурится.

— Почти. Но если бы заплутал – хотел бы вернуться. Звал бы меня. А твой папенька чувствует себя на своём месте. Он не ищет, он нашёл. Скажи матушке, чтобы не волновалась, а проклинала неверного муженька. Но так и быть. Я могу его вернуть. Сплету путь иначе.

Господин Дорог вынимает из кармана золотистую кудель и, поддев нитку ногтем, начинает ловко плести что-то, отдалённо напоминающее кружево.

Энгле бросает то в жар, то в холод. Он не совсем понимает, что говорит Господин Дорог – как-то путано, туманно. Так говорят городские – всё намёками да недомолвками. Догадайся, мол, сам. Но беспокойство поселяется у него в животе, под нижними рёбрами, и бьётся, как бабочка, пойманная в ловушку. «Не ищет, а нашёл»… «Неверный муженёк»…

Понимание приходит внезапно, как нахлынувшая волна. Энгле обжигает обидой, переходящей в злобу.

— За тобой должок. – Господин Дорог хитро щурится. – Ты оторвал меня от куда более интересных дел. Я путал тропку под ногами хорошенькой ворожеи где-то на стыке миров. Это куда приятнее, чем понимать, что где-то в глуши люди по-прежнему верят, что я явлюсь, если встать на перепутье и шептать глупые наговоры.

— Но вы же явились, – упрямится вдруг Энгле. – Значит, я всё сделал правильно.

— Кто зовёт – к тому приходят. – Господин Дорог встаёт, отряхивает штаны от дорожной пыли, убирает кудель обратно в карман и пересаживает нескольких светляков себе на плечи. – Ты звал – я пришёл. Должок, помни. – Он грозит Энгле длинным пальцем.

Энгле понимает, что через пару мгновений чудесная встреча закончится, и брякает первое, что приходит в голову:

— Я думал, вы ростом повыше.

Господин Дорог снова заливается смехом. Не злым, не издевательским – задорным. Снова грозит пальцем и широко ухмыляется.

— Представь, если б я был ростом с двух мужчин. И косая сажень в плечах. Ты бы окоченел со страху, не так ли?

Энгле не успевает ни ответить, ни толком покраснеть. Господин Дорог исчезает, просто растаяв в воздухе, как дым от отцовской трубки. На земле остаются несколько светлячков. Насекомые взлетают и садятся Энгле на плечи. Их сияния как раз хватает, чтобы осветить тропку, ведущую домой.

В этой жизни я больше всего ненавижу три вещи: голод, болезнь и погони. И именно от погони мы с Рудо пытались уйти.

Я прижимался всем телом к широкой мохнатой спине моего верного монфа, пригибал голову, чтобы колючие ветви не хлестали по лицу. Боли я не боюсь, да только без глаз остаться было бы худо.

Широкие лапы пса бесшумно касались лесной земли, он нёсся с такой стремительностью, какую трудно предугадать, глядя на его лохматое грузное тело. Я не оглядывался, но слышал, как по пятам мчится какое-то лихо, ломая ветки и тяжело, надсадно дыша.