Книга Пути волхвов, страница 229 – Анастасия Андрианова

Воины Нилира стояли позади меня ровным строем, и я понял, что уйти бы мне не удалось. Нилир любил порядок во всём и славился своим упрямством: раз придумал что-то на мой счёт, не отступится ни за что. Я слишком устал, чтобы подозревать угрозу от воеводы, поэтому слез с Рудо и поднялся на крыльцо.

То, что я увидел в общем зале, привело меня в ярость.

Конечно, по князю справляли тризну. И для некоторых она до сих пор не закончилась.

Купцы из гильдии, главы ремесленных артелей, даже воины валялись хмельные под лавками. Все свечи оплыли бесформенными восковыми комьями, на столах и полу валялись птичьи кости, грязные тарелки и корки хлеба.

Я увидел старого знакомого Мониту, с которым повздорил во время тризны по княжичу. Монита спал мертвецким сном на скамье, подложив под голову кубок для вина.

— Таким ты помнишь терем? – горько спросил Нилир. – Пусть и скомороший князь посмотрит: вот что случается, когда нет хозяина в доме.

— Разгони их, – прорычал я. Схватил Мониту за кафтан, приподнял и швырнул в сторону выхода. – Выгони эту мразь! Ты ведь воевода, Нилир! Бойцы твои справятся вмиг.

— Разгоню, а дальше? Так и останется терем сирым. Ляжет камень на твоё сердце, как жить с ним будешь?

— Почему на моё должен лечь? Сам-то чего не возьмёшь в свои руки? Надоело мне за всем следить и за всё отвечать, так ещё и целое княжество на меня повесить хочешь? Не стану я вмешиваться, никто я здесь, пусть и значил когда-то многое.

Мне стало тошно. Я выбежал из терема быстро, вскочил на спину Рудо и помчался на могильники.

* * *

Страстогору насыпали высокий холм, рядом с могилами сына и первой жены. Домовину сложили такую, что походила на его терем, и наполнили всем драгоценным, что только можно было себе представить. Я удивился устало, как ещё не разграбили, не растащили добро, но, видно, уважение к князю пересиливало жажду наживы. Я заметил множество свежих курганов: Морь не щадила ни знатных, ни богатых.

— Не велел мне возвращаться, – прохрипел я, – а я всё равно пришёл. Ты прости меня, Страстогор. Не уводил Игнеду, не хотел губить. Напротив, желал Холмолесскому мира и боялся, что Мохот на тебя войной пойдёт. А оно вот как обернулось. Не сберёг. Прости.

Я сел, уронил руки на колени и тупо уставился на домовину. Рудо сел рядом со мной, не понимая, что мы тут делаем. Пустота во мне зарастала, затянулась страшная дыра, но пока несмело, словно покрылась тонким льдом, как лужа по осени. Выходит, мог бы я не помогать Игнеде? Мог бы отправить её обратно и остаться соколом по праву – всё равно, значит, Страстогор был уже хвор. Или нет? Или я поступил правильно? А может, как бы я ни дёргался, а Господин Дорог всё равно повернул бы всё по-своему?

Я слышал, что кто-то подошёл, услышал сзади шаги, но не стал оборачиваться. Даже если кто-то наточил на меня зуб, то не посмеют пролить кровь на священных могильниках. Но если и посмеют, то умереть на кургане своего князя – не худшая участь для сокола, пусть и для бывшего. Рудо оглянулся через плечо и остался сидеть на месте. Значит, свои.

— Ты поможешь мне?

Я хмыкнул, узнав голос Трегора.

— Тебе тоже от меня что-то надо? – ответил я вопросом на вопрос.

Трегор сел рядом со мной, почтительно очертив на себе круг Золотого Отца, глядя на домовину.