Книга Пути волхвов, страница 147 – Анастасия Андрианова

— Смотри, осторожней будь, – предупредил я и пошёл дальше, смотреть, нет ли оружия или каких других ценностей. Шуты гильдии, слышал, богаты, почти как сами князья, – одежды их исшиты самоцветами, даже куклы для представлений щеголяют в жемчужных ожерельях. Эти, видать, до гильдии не доросли. Всё, что я нашёл, это черепки разбитых мисок, несколько деревянных ложек, подкову, простецкий костяной ножик, растоптанный бубенец и трещотку.

— Кречет! – послышался взволнованный окрик Огарька. – Кречет, ты глянь!

— Чего ещё? – буркнул я, и тут же раздался вопль Игнеды.

Мне пришлось оторваться от моего занятия и кинуться к княжьей жене. Она стояла рядом с Огарьком и зажимала рот ладонью, но уже не выглядела испуганной, скорее, удивлённой просто.

Огарёк возился с чем-то у шатра, и, приблизившись, я разглядел медвежонка – худого до безобразия, облезлого, похожего скорее на некрупную собаку. Рудо подался вперёд, принюхиваясь к зверю, а Огарёк пытался снять с медвежонка ошейник, сплетённый из грубой бечевы и глубоко врезавшийся в шею.

— Кречет, он пить хочет! – Мальчишка поднял на меня просящие глаза. – Они привязали его, а потом ушли отсюда, а он не мог сбежать. Ему лапу придавило столбом от шатра, смотри, но я уже освободил.

Вздохнув, я снял с пояса мех с водой и протянул Огарьку. Он налил немного на ладонь и принялся поить медвежонка, который, понюхав сначала недоверчиво, убедился, что зла ему не желают, и стал с жадностью лакать.

Я присел и осторожно разрезал ножом медвежий ошейник. Вблизи зверь оказался ещё более жалким, чем казался издали. Тусклый мех не мог спрятать торчащие рёбра и ссадины, медвежонок едва мог встать на ноги и явно долго голодал.

— Уходи, – посоветовал я, положив ладонь на плечо Огарьку. – Идите с Игнедой, я догоню. Он всё равно от голода сдохнет, не сможет добыть себе пищу. Проще добить, чтоб не мучился.

— Нет! – с неожиданной яростью воскликнул Огарёк. – Ты что, дурной, в самом деле? – Он метнул на меня такой взгляд, что, будь я моложе, подумал бы дважды, прежде чем спорить.

— Это ты дурной, раз очевидного не понимаешь. Разве это зверь? Разве хищник свирепый? Заморыш, ещё и мал совсем. Свои его не примут, слишком людьми пропах. Люди не возьмут, обузы никому не нужны. А один он не протянет. Иди, Огарёк. Ступай.

Он выпрямился и сложил руки на груди, умышленно или нет повторяя мою позу, какую я часто принимал, чтобы показать, что споры бессмысленны и бесполезны. Медвежонок подполз к его ногам и жалобно захныкал. Рудо ткнулся носом в медвежью щеку, утешая.

— Мы с собой его берём, – заявил Огарёк. – А если ты не согласен, то я остаюсь и выхаживаю мелкого. Ты не тронешь его, понятно?

— Понятно, – хмыкнул я, с трудом сохраняя холодное выражение лица. – Рудо, Игнеда, пойдём. Пускай остаётся.

Стоило мне развернуться и пройти с полдюжины шагов, как Огарёк взмолился:

— Кречет! Кречет, ну пожалуйста! Ну чего тебе стоит? Возьмём его с собой, прошу!

Не знаю, была ли во всех Княжествах более причудливая компания. Наверное, даже ватаги скоморошьего князя не могли похвастаться настолько пёстрым составом. Сокол, княжья жена, хромой мальчик-чужеземец, ездовой монф, конь и медведь. Чудесный зверинец, потеха для зевак, но никак не отряд, спешащий по важным и опасным делам.