Книга Пути волхвов, страница 143 – Анастасия Андрианова

Вернувшись в трактир и поднявшись наверх, я обнаружил Игнеду и Огарька сидящими по разным углам. Лица и позы у них были такие, что сразу становилось ясно: от общества друг друга они не в восторге. Только теперь я понял, как сильно устал и как крепко пьян. Не говоря ничего, я наспех стянул обувь, одежду, упал на кровать и тут же захрапел.

* * *

Проснулся я от невнятного шуршания, будто кругом возились мыши. Разлепил заспанные глаза, приподнял тяжёлую с похмелья голову и обнаружил, что Игнеда невозмутимо рыщет в моих вещах.

— Огарёк где? – Язык прилип к нёбу, слова давались с трудом.

— Почём мне знать? – Игнеда повела плечами, продолжая копаться в мешке. – Дикий же, в лес, поди, убежал.

Я поднялся на локтях, не обращая внимания на налившуюся тяжестью голову, и схватил Игнеду за запястье. Она вздрогнула и обдала меня огненным взглядом.

— Не смей хватать.

— А ты вещи мои трогать не смей. Не посмотрю, что княгиня, с лестницы спущу. Услышала меня?

Игнеда отдёрнула руку, будто обожглась, и гордо отступила к стене.

— Гребень искала. Есть у тебя?

Я застыл, соображая, ворочая тугими мыслями, а потом рассмеялся, когда понял, ради чего она расшебуршила все мои вещи.

— Нету гребня. Не позаботился о твоём бабьем удобстве, уж извини.

Игнеда надула губы, будто у князя чего-то просила, а он не давал.

— Как же ты патлы свои расчёсываешь?

Я сел на кровати, свесил голову и запустил пятерню в гриву рыжую, спутанную со сна. Разобрал пряди пальцами и зачесал назад, перехватил шнурком, который на запястье вчера намотал, и ухмыльнулся.

— Вот так и расчёсываю. Учись, а я за Огарьком.

Не смущаясь и не обращая внимания на Игнедино возмущённое аханье, я откинул одеяло, встал во весь рост и прошёл к скамье, где оставил вечером штаны с рубахой.

Об Огарьке я и правда беспокоился. Видать, крепко его вчера доняла Игнеда, раз он отважился сбежать и бродить по ненавистному Топоричку. Вдруг поймают? Вдруг узнают? Вдруг опять воровать примется? Ох, мало мне было головной боли. Я спустился в трактирный зал, пустой и унылый с утра, выскочил на улицу и побежал туда, где, как я надеялся, обнаружу Огарька. Больше ему деваться было некуда.

К моему облегчению, я нашёл Огарька на псарне, как и полагал. Он спал, прижавшись к боку Рудо и спрятав лицо в длинную шерсть. Моё появление вызвало жуткий собачий гвалт, но Огарька шум не смог разбудить. Рудо замолотил хвостом по земле, увидев меня, потянулся мордой, но вставать не стал, чтобы мальчишку не тревожить. Я погладил пса по лбу, приласкал, а Огарька легонько пнул мыском в бок.

— Хорош валяться, утро уже. Объясниться передо мной должен.

Он подскочил, завертел головой, завращал спросонья глазами.

— А, ты.

Я фыркнул, хлопнул Рудо по загривку и пошёл к выходу, пропуская пса вперёд себя. Оглядываться не стал: хочет Огарёк с нами – догонит.

— Чего я объясняться-то должен? – Я услышал сзади топот и бухтение Огарька. Ковыляет, значит.

Мы вышли наружу, я пропихнул Огарька вперёд себя, чтобы не случилось чего, ткнул в спину, подгоняя, а когда зашли за угол, схватил его за плечо и прижал к стене старого сарая, тонущего в крапивных волнах.

— Чего объясняться, говоришь? – рыкнул я в самое мальчишкино ухо. – Это кто тут взбрыкнуть удумал? Чего за капризы девичьи? Хотел с нами – так веди себя достойно, я что, должен ловить тебя по всей округе?