Книга Пути волхвов, страница 114 – Анастасия Андрианова

Велемир помрачнел ещё больше, и Ниму вспомнилась маленькая смешная Мава… что с ней станет?

— Пеплица что-то придумает, – протянул Велемир отнюдь не так уверенно, как мог бы. – Наша княгиня заботится о нас. Наверняка она уже созвала к себе всех волхвов и знахарей Средимирного, и они вместе думают, как отгонять хворь от деревень и что делать со скоморохами. Да. – Велемир кивнул, убеждая то ли собеседников, то ли самого себя. – Да, она со всем справится. Наша княгиня сможет всё одолеть.

Он сел на землю, лицом к воротам, так же, как и Ним. Впереди голоса стали шуметь громче, что-то привлекло внимание людей, и только присмотревшись, Ним понял, что широкие кованые створы медленно поползли в стороны, и толпа у ворот закишела ещё яростнее, взбучилась, вспенилась. Ним увидел, как люди сначала бросились к щели между створами, а потом отскочили, будто обжёгшись. Из ворот вышли вооружённые воины в блестящих латах, и на миг Ниму показалось, будто сам Золотой Отец осыпал поцелуями доспехи и оружие.

— Дружинники Пеплицыны, – присвистнул Велемир. – Неужели разгонять собрались?

Дружинники оттиснули людей от ворот и выстроились в две шеренги, пропуская всадника. Едва всадник проскакал за стену, дружинники снова сомкнули ряды. Люд полез на воинов, вид открытых ворот привёл толпу в настоящее неистовство. Но дружина княгини знала своё дело. Замелькали секиры, и недовольные крики переросли в истошные вопли. Несколько человек отпрянули прочь, кто-то упал на землю, держась за лицо.

— По рукам рубят, сволочи! – воскликнули рядом.

Дружинники оттеснили толпу, створы ворот захлопнулись, и городские стены снова стали неприступными, величественно-молчаливыми. Ним не сводил глаз с всадника, которого выпустили из ворот. Он стремительно скакал не по дороге, а напрямик, через поле, огибая повозки, людей и животных. Тонконогий конь цвета тёмного серебра быстро и легко нёс всадника, высокого мужчину с каштановыми волосами, одетого в серое и бордовое. На поясе всадника сверкал меч в роскошных ножнах, и даже сбруя коня мерцала, словно унизанная драгоценными камнями.

— Сокол? – догадался Ним, когда дивный всадник проскакал совсем близко, так, что мчись он чуть медленнее, Ним точно смог бы запомнить его лицо.

— Молодец, быстро освоился, – похвалил Велемир. – Чеглок. Сокол Ягмора из Окраинного.

— И что, он ничего не может принести в город? К копытам его скакуна не прилипнет Морь?

Велемир ковырнул носком землю, раздражённо фыркая.

— То соколы. Им всё можно. Им покровительствуют нечистецы и, наверное, сам Господин Дорог. Они едва-едва не с небес сошли, понимаешь? Кто-то верит, что они даже не совсем люди, не то наполовину птицы, не то наполовину нечистецы. Морь их не тронет, а сами они, думается, знают много премудростей, чтобы её от себя отгонять.

— Так пусть князьям расскажут.

— Не так просто всё, – Велемир отмахнулся. – Что соколу подходит, простому человеку бесполезным будет. Князья не дураки, а ты, Штиль из Стезеля, не умнее их. Не стану говорить о том, чего сам не знаю, но что есть, то есть. Может, и правда каменья сокольи хвори отпугивают, а может, что-то есть премудрое в сокольей крови.

Ним глядел вслед удаляющемуся соколу, и надежда его таяла, оплывала, как воск горящей свечи. Если вход в один стольный закрыт, то, скорее всего, в другие тоже. Или вскоре окажется закрыт. Куда же ему податься? Возвращаться домой, наплевав на мечту выучиться у лучших искусников, хранящих секреты старины? И где-то теперь Энгле? Энгле, который так верит в непостижимый замысел Господина Дорог и в то, что всё, что ни случается, – всегда верно. Тут же мелькнула другая мысль: а что, если Энгле выбрал не того сокола? Тот, рыжий, был каким-то оборванцем, пусть и стрелял метко, зато этот, кого выпустили только что из Коростельца, – холёный, нарядный, с дорогим оружием. От этого сокола веяло величием и мощью, от стремительной скачки захватывало дух, он будто зачаровывал, звал за собой куда-то в неведомые дали, к неведомым целям… Всадник давно скрылся вдали, растворился чёрной точкой среди бескрайних лугов, но даже мигом промчавшись, оставил после себя что-то, заставляющее сердце стучать быстрее и тянуться за ним вслед.