Книга Карнавал лжи, страница 99 – Евгения Сафонова

Трое Зрящих, трое Воинов. Трое юношей, три девушки. Все пары дружили задолго до того, как узнали, что им предстоит быть вместе вечность. Одной парой стали мы с Лиаром, второй – две девушки, третьей… Сами понимаете, кто остался.

Когда Кристаль посчитала, что мы готовы, мы приняли Дар: второе крещение, почти такое же, как у магов… но силы нам достались иные. Ещё десять лет Кристаль учила нас пользоваться ими, после чего мы разъехались по разным городам и стали править. Первые пять лет мы исполняли свои обязанности под её наблюдением. – Арон снова берёт в руки кочергу. – А потом Кристаль ушла.

– Куда? – спрашивает Джеми с надеждой.

– Если ты надеешься, что я знаю ответ, в отличие от всех людей в Долине, то нет. Кристаль попрощалась с нами. Только с нами – со всеми шестерыми. И исчезла. Куда, не знаем даже мы. Она не оставила никаких следов. – Он разгребает угли: совершенно буднично, будто не рассказывал только что о посланнице Богини и священных событиях тысячелетней давности. – Похоже, готово. Таша?

Она берёт со стола глубокую миску. Подав её Арону, смотрит, как тот голыми руками, не морщась, вытаскивает обжигающе горячую эрсу, складывая клубни в тарелку.

– Вам не хватало её? – спрашивает девушка негромко.

– Нам тяжело было смириться с тем, что её больше нет с нами. Но к тому времени мы были уже взрослыми людьми. И мы всегда понимали, что рано или поздно Кристаль нас покинет. – Достав последний клубень, амадэй шествует к столу, чтобы торжественно поставить миску посредине. – Пора ужинать.

– Вот так мирское вытесняет духовное, – на удивление серьёзно вздыхает Лив, усаживаясь на садовую скамью, заменившую им стулья.

– Просто это не та история, которую надо слушать за один раз, – так же серьёзно отвечает Арон.

Таша глядит на амадэя, стоя у жаровни и чувствуя слабый жар, которым пышут остывающие угли.

…возможно, сейчас не лучший момент для этого вопроса. Но она и так откладывала его слишком долго.

К тому же для таких вопросов, как этот, не существует «лучших моментов».

– Почему Лиар возненавидел тебя? За что он тебе мстит?

Присутствующие замирают – и, вскинув голову, Арон без смущения встречает Ташин пытливый взгляд.

– Я уже говорил. Мы кое-что не поделили.

– Я помню. И хочу знать больше.

Арон смотрит на неё так долго, что становится слышно, как шуршат вишнёвые листья, а угли, остывая, издают тихий-тихий звук, похожий на треск стекла.

– Мы полюбили одну и ту же женщину. А она стала моей. – Он жмёт плечами. – Полагаю, ты сочтёшь эту причину довольно банальной.

Таша растерянно отступает от жаровни на шаг: ей, ожидавшей чего-то совершенно исключительного, зловещего и величественного, это и правда кажется банальным донельзя.

…с другой стороны, самые удивительные вещи часто объясняются самым обыденным образом.

– И вы жили с этой женщиной долго и счастливо? – наивно спрашивает Лив.

– К сожалению, нет, – замечает Арон без тени эмоций. – Заветом Кристали амадэям запрещено любить. Кара тому, кто осмелился преступить этот завет – смерть его избранника.

– Избранника? – уточняет Джеми. – Не его самого?

– Людей много. Амадэев же всего шесть.

Ирония в мужском голосе почти неразличима.

– А как-то скрыть это?.. – Джеми продолжает допрос с азартом учёного.

– Невозможно. Тот, кто нарушил запрет, лишается Дара. Способности возвращаются к нему лишь со смертью человека, осквернившего его. К слову, запрет касается лишь любви к смертным – другого амадэя любить не воспрещается.