Книга Карнавал лжи, страница 247 – Евгения Сафонова

— Или амадэи, – хмыкнул Иллюзионист, присаживаясь на мёртвую траву рядом с драконом.

— Не разделяемся ни в коем случае. Поодиночке с нами быстро разберутся. Как найдём девочку, её сразу в защитный круг. Безопасность Ищущей в приоритете, – продолжила сухой инструктаж волшебница. – Более подробный план, не зная местности, предлагать не решусь.

— Всего-то и осталось дождаться, пока нам откроют.

Сев поудобнее, Странница закрыла сиреневые глаза, и лицо её сделалось отрешённее, чем у иных статуй: верный знак, что разумом она уже не здесь. Наверняка искала хоть какие-то следы присутствия амадэя – вместо того чтобы вступать в обсуждения, которые она и в лучшие времена считала бессмысленными.

Какое-то время под магическим куполом царила тишина, которую нарушал разве что свист морозного ветра, не проникавшего за невидимые стенки.

— Могут и не открыть, – спустя какое-то время буркнул Заклинатель.

— Могут, – согласился Арон.

— И, что самое поганое, я даже не знаю, что будет хуже.

Лив дотронулась ладонью до драконьей чешуи, гладкой и тёплой, как нагретый солнцем металл. Не решившись задать тот же вопрос волшебникам, спросила у Кеса:

«Мы же победим, да?»

Не ответив, дракон пустил меланхоличную струйку дыма. Глаза его блеснули тусклым золотом, – и Лив не особо понравилось выражение, которое она увидела в этих глазах.

Хорошо, что молчание всегда можно трактовать как знак согласия.

* * *

— Один танец, – сказал Алексас.

— Нет. – Таша наблюдала за танцующими со скамейки у стены, стараясь забыть о том, что она сидит спиной к гигантскому зеркалу.

— Ты же не знаешь, что такое танец Лета.

— Это плохая идея.

Её мутило от толпы нечисти, веселившейся вокруг, точно на обычном светском приёме. От смеси запахов гнилых цветов. От незримого марева чужих взглядов, созвучия смеха и шепотков, мирных разговоров и красноречивого молчания. От вида рыжего парнишки в чёрном сюртуке, который со счастливой улыбкой лунатика предлагал гостям поднос с серебряными чашами, наполненными игристым вином, истекавшими холодными потными слезами.

«Зачем вам маскарады?» – спросила она вчера у Андукара.

«Попытка создать подобие блестящих дворов людей. Попытка походить на тех, кто привык скрывать свою личность только на маскарадах. Попытка забыть о том, кто мы на самом деле, и на пару часов притвориться теми, кем мы не являемся. – Эйрдаль равнодушно и неопределённо повёл рукой. – Зельде нравится будить в своих слугах… предвкушение будущей жизни. И заботиться о них – по-своему. В конце концов, жизнь многих обитателей замка была и остаётся не слишком радостной».

— У меня не бывает плохих идей, – невозмутимо молвил Алексас, оправляя манжеты. – Только скверно реализованные.

…иллюзии, которые Найдж сотворил на них в качестве маскарадных нарядов, были на диво материальными. Когда Таша шла, несуществующая парча тяжёлой юбки убедительно колыхалась васильковым шлейфом вокруг бёдер. Узкие рукава убедительно сковывали движения. Маску ей наколдовали в тон платью – закрывавшую всё лицо.

Что ж, хотя бы натягивать на это лицо улыбку теперь не приходится.

С мужскими нарядами Найдж заморачиваться и вовсе не стал. Организовал им штаны получше и сюртуки – алый себе, сапфирно-синий Алексасу. И только придя в зал, где проходил маскарад, они поняли, что выделяются из толпы: их встретили монархи и разбойники, рыцари и девы в струящихся туниках из старых легенд, мантии и платья, лохмотья и королевские одежды…