Онлайн книга «Карнавал лжи»
|
— Не могу представить Герланда, влюблённого в смертную, – сказала Таша. – С его-то презрением к людям. — Представить любого другого альва в такой ситуации ещё труднее, – хмыкнул Алексас. – Альвы любят один раз за всю свою вечную жизнь. У них может быть лишь один избранник, предназначенный им самой судьбой. Когда они встречают своего единственного, между ними мгновенно создаётся нерушимая связь… как если бы две половины когда-то разъединённой души вновь стали единым целым. Но загвоздка в том, что человек просто не может стать ласталиэ альва – если верить самим альвам, конечно. — Ласталиэ?.. — Так альвы называют своих избранниц. При этом они утверждают, что их дети рождаются исключительно по любви. И что ребёнок альва может появиться только в союзе с ласталиэ. Но, учитывая всё вышесказанное, в чём-то они определённо лгут. — Столько уже погибло из-за этой мрази на троне, – вдруг произнёс Найдж негромко и ровно. Он снова смотрел на люк, и квадрат голубого неба отражался в его глазах. – Бэрри. Старшие Сэмперы. Мой наставник. Все, кого поглотил огонь в штаб-квартире. И Джеми… в конечном счёте. – Губы Найджа впервые с начала этой беседы тронула улыбка, но столь горькая, что Таша предпочла бы её не видеть. – Всегда думал, что он станет самым молодым магистром из всех, кого я знал. С таким-то потенциалом, жаждой знаний, страстью к самосовершенствованию… Когда Алексас поморщился, Таша сперва решила, что причина тому разговор, сделавшийся почти невыносимым, но её рыцарь лишь постучал пальцем по виску: — Герланд вызывает. Амулеты готовы. — Какие амулеты? — Немного терпения, моя королева. Я как раз отправляюсь за ними. Пока Алексас пружинистым шагом покидал гостиную, Таша думала о том, что зов Герланда – идеальный повод уйти от разговора, который всё же стал невыносимым не только для неё. И что даже если мифические амулеты ещё не готовы, её рыцарь скорее подождёт настоящего зова где-нибудь в одиночестве, чем покажет ей свою боль. …хотелось бы ей, чтобы не только он держал её, пока она плачет, но и наоборот. — Береги его, – произнёс Найдж внезапно, вместе с ней глядя в закрывшуюся дверь. Таша повернулась к нему, сбитая с толку как словами, так и тоном, которым они были высказаны: — Что… — Ты знаешь, что такое любить младшего брата. Сестру – в твоём случае. Что значит быть готовым ради него на всё. Так ты любишь свою Лив. Так Алексас любил Джеми. – Найдж посмотрел на неё, и этот взгляд тоже был из тех, что Таша предпочла бы не видеть никогда. – Представь себе, что Алексас должен чувствовать, потеряв его. Ей не надо было представлять. Ей достаточно было вспомнить. — Я… знаю. — Теперь представь, что Алексас должен чувствовать, понимая, что сам убил его. Она рефлекторно отступила назад – двумя маленькими шагами, точно они могли помочь ей убежать от жестокой истины. — Это не… — Знаешь, как заканчивается Двоедушие? Они борются друг с другом какое-то время. Души, сознания. Но борьба неосознанная: ты не можешь принимать решений, не можешь уступить другому. Выигрывает тот, кто сильнее. Беспристрастный, абсолютный результат. Сильный поглощает слабого. Ничего личного. Таше вспомнилась разбитая чашка на полу. — Алексас… — Он выиграл. Он был сильнее. И этим убил брата, за которого, не задумываясь, отдал бы жизнь. Если б Алексас мог выбирать, он ушёл бы сам, но выбора ему не дали. И до конца жизни он будет винить себя в том, что живёт… живёт в теле брата, когда-то своей жертвой подарившего ему шанс. |