Книга Карнавал лжи, страница 119 – Евгения Сафонова

Какое-то время тишину вновь нарушает лишь шелест дождя за окном, в которое амадэй глядит так неотрывно, точно на стекле мелькают картинки, напоминающие ему о давних событиях.

– Он рассказал тебе всё это? – тихо спрашивает Таша потом.

– У нас не было друг от друга секретов. И, наверное, единственный раз в жизни я стал играть роль его голоса разума, а не он – моего. – Амадэй говорит медленно, будто слова даются ему с трудом. – У Воинов есть одно свойство, общее с эйрдалями… или оборотнями. Они умеют очаровывать. Порой – сами того не желая. Такова магия, текущая в их крови. Я говорил Лиару, что Лори подпала под влияние его магии и не более, что эти отношения станут пыткой как для него, так и для самой девушки… но он не слушал. А я умолкал и продолжал наблюдать.

Лиар не стремился к уединению с ней, и мы проводили много времени втроём. Лори стала частой гостьей в нашем судилище, и вышло так, что в итоге она скрашивала дни не только Лиару, но и мне. Чуточку рассеивала окружающий мрак, воцарившийся уже тогда… не буду вдаваться в подробности, это отдельная история. Поначалу общение с ней просто меня забавляло: она ведь была всё равно что ребёнком для нас. Но потом…

Он не решается произнести окончание фразы – и Таша заканчивает за него:

– Вы с ней полюбили друг друга?

Арон долго молчит.

– Я полюбил её. А она полюбила меня, – тихо говорит он. – Она прекратила встречи с Лиаром. Тот внешне принял это на удивление спокойно… даже когда узнал, что Лори продолжает встречаться со мной. Но долго эти встречи не продлились.

Пауза вновь наполняет комнату тишиной, тягучей и тяжёлой, словно водная толща.

– Что…

– Она покончила с собой. Спрыгнула с крыши башни, в которой жила.

Голос амадэя звучит ровно, невыразительно. Будто он сообщил ничего не значащий факт.

Должно быть, с такой же невыразительностью Лиар когда-то отвечал Лори на известие о том, что больше они не увидятся.

– Как? – вырывается у Таши – даже несмотря на понимание, что она обрекает Арона на пытку, заставляя переживать это вновь. – Почему?..

– Потому что магия амадэя вступила в конфликт с тем, что Лори чувствовала на самом деле. Она любила одного, а магия твердила ей, что другого. Какая-то часть её постоянно твердила, что любовь ко мне – ложь, что это неправильно, что это ненастоящее чувство. Это противоречие свело её с ума. И она убила себя.

Тишина, не отступившая далеко, вновь возвращается, окутывая Ташу липкой паутиной.

…очарование, которому ты не можешь противостоять. Магия, заставляющая людей ощущать себя мотыльками, летящими на пламя свечи; магия, текущая и в её крови…

Таша никогда не задумывалась, что это может привести к подобному исходу.

Теперь понимание пугает её не меньше, чем всё услышанное.

– Но почему… почему он мстит тебе?

– Потому что я встал у них на пути. Потому что моё существование привело к тому, что Лори ушла из его жизни раньше, чем он бы хотел. – Арон встаёт, и вечерние тени маской ложатся на его лицо. – Потому что любовь ко мне, заместившая чувство к нему, убила её.

Таша смотрит, как он идёт к выходу из комнаты. Понимает, что разговор окончен.

Понимает, что легче после услышанного ей не стало – ни капли.

– Это… чудовищно. Какое право он имеет так мучить тебя за это?

Арон замирает у самого порога, но не оглядывается. Ни на неё, ни на Джеми, тоже глядящего ему вслед с негодованием и гневом. Гневом на того, кого в этой комнате нет и, если Богиня хоть сколько-нибудь милосердна, никогда не будет.