Онлайн книга «Дифференцировать тьму»
|
Его глаза обездвиживали, приковывали к месту, лишали дара речи долгим взглядом, в котором ты тонул и увязал, словно в карамели, блаженно, сладко… — Так распорядилась судьба, Повелитель, – всё же преодолев чары, отозвалась я. – Я не из Риджии. — По твоей речи это заметно. — Я из другого мира. И к дроу попала случайно. Но они самым достойным образом обошлись как со мной, так и с невестой вашего сына, которую схватили рядом с горами. – Естественно, я не стала вдаваться в скользкие подробности. – Я знаю обо всех причинах, которые привели к сложным взаимоотношениям ваших народов, и… — Значит, глупая девчонка добегалась со своим стремлением к подвигам, – даже тут в голосе Хьовфина не скользнуло и намёка на чувства. – Что ж, закономерный итог. Это была не совсем та фраза, которую я ожидала услышать в отношении невесты любимого сына. Особенно на фоне утверждений Кристы, что Повелитель в ней души не чает. Я замялась – и с досадой подумала, что парламентёр из меня всё же вышел отвратительный. — Повелитель, мы не причастны к исчезновению принца Фаникэйла. – Морти снова взяла инициативу в свои руки. – Но Дэнимон у нас, и мы готовы вернуть его в любой момент. Позвольте нам изложить свои требования, и… — Нет. Это было очень твёрдое «нет». Настолько твёрдое, что им можно было бы резать алмаз. И кажется, после него Морти растерялась не меньше меня. — Я знаю, о чём вы будете просить. Мир, земли, Хьярта. Ваш народ уже просил меня о том же. Но вы закрыли себе эту дверь. Восемнадцать лет назад. Не будь голос Хьовфина таким мелодичным, он мог бы принадлежать роботу. Никогда не думала, что в речи живого существа могут полностью отсутствовать эмоции. — Повелитель, – Морти быстро взяла себя в руки, – на тех переговорах… — …вы ясно дали понять, что наши народы могут говорить лишь на одном языке. Языке войны и крови. Что триста лет назад, что сейчас. Светлые народы никогда не смогут жить спокойно, пока в Риджии останется хоть один дроу. И вы сами выковали и закалили меч, который вас поразит. Выковали и закалили меня. И я положу этому конец, – Хьовфин говорил чётко, размеренно и абсолютно спокойно. – Я истреблю ваш народ, раз и навсегда. Весь. До последнего младенца в колыбели. Так же, как вы когда-то намеревались истребить мой. И тогда, и только тогда – этот кошмар наконец закончится. — Повелитель… — Вы даже не нашли смелости признаться в том, что лишили меня не только жены, но и сына. Спрятались за медовыми речами и масками фальшивого дружелюбия, совсем как на тех переговорах, и случайная гибель Фаника никак не вписывалась в ваши планы. Он слишком отчаянно сопротивлялся, когда вы пытались его схватить? Поэтому вы убили его? — Повелитель, мы не… — Хорошо, можете радоваться. Напоследок. Тому, что отняли у меня последнюю радость в жизни. Это всё, что вы можете сделать. Ведь я уничтожу вас, совсем скоро, и вы не заставите меня отступить. – Хьовфин подался вперёд, но лицо его осталось таким же бесстрастным. – Я не имею права жертвовать благополучием своего народа ради благополучия личного. И если мне суждено лишиться обоих сыновей – да будет так. На войне без жертв не обойтись. Убивайте их, пытайте, присылайте мне по кусочкам, но я никогда не уступлю вам. Никогда. Ни в чём. |